— Моя очередь семьсот два. Моя очередь… Моя очередь… Моя… — забормотала голова.

Робот отошел от очереди к остановившемуся в растерянности телу — в одной руке у него была голова, бессвязно повторяющая слова, второй он прихватил за плечо тело и повел с собой. На земле остались лежать голова без скальпа и рука с наладонником. Цифра семьсот два горела ярким зеленым цветом. Экран дисплея яркий. Значит, человек, у которого зомби оторвал руку, был еще жив…

Мимо промаршировал еще один робот-полицейский. Он остановился подобрал голову и руку огляделся и пошел дальше.

…Еду выдали порошками.

— А сыворотка для меня? — спросила оператора на выдаче Мирослава.

— Новое постановление, — опустил глаза оператор, — бесплатная сыворотка только для работающих на корпорацию. Остальные могут ее купить… где достанут.

Это значит на черном рынке, который славится тем, что в него можно войти… и назад уже никогда не выйти.

— Моему ребенку десять лет. Я единственный опекун.

— Не положено.

Порошки легкие, но объемные. Мирослава разложила пакеты с едой по двум рюкзакам, нацепив один из них как обычно сзади, а другой спереди, и пошла домой.

В подъезде кто-то разговаривал, но разговор был похож на тихое бормотание робота уборщика, которого иногда выпускал убираться на лестницу кто-то из соседей.

На лестничной площадке Мирославу ждал сюрприз — под дверью ее квартиры, хаотично размахивая руками, стоял зомби.

— Ян! — застонала Мирослава, узнав мужа.

Где находится звонок в дверь зомби, видимо, уже не помнил. Грязная одежда, свисала рваными клочьями. Похож на пугало. Руки и ноги на месте. Кожа обтянула череп и потемнела. Глаза полуприкрыты тонкими, как папирус, веками, волосы почти все выпали. Типичный органический зомби.

Ученые так и не смогли объяснить, что происходит с людьми, ставшими органическими зомби. За счет чего живут их тела, почему кто-то потерял связь с реальностью и максимум, что он может это произнести отдельные слова или кусочки фраз, а кто-то остался в своем уме и продолжает относительно уверенно функционировать?

— Слава. Слава. Слава, — повторял страшный беззубый рот. Вместо «Слава» у него получалось «Шлава», но Мирославе слышалось другое слово.

— Кого ты зовешь — меня или сына? — спросила Мирослава. — Ты помнишь нашего сына, Мстислава? Мы для тебя еще существуем? Или мы уже тени, скользящие мимо тебя по улицам? Ян, ты меня слышишь?

Двери при зомби открывать нельзя. Зомби хитрые и опасные. Даже лежащий на земле скелет может резко вскочить и покалечить. Громко хлопнув в ладоши, Мирослава привлекла внимание. Зомби обернулся. Девушка прыгнула, помахала руками. Он хаотично махнул в ответ. А у нее опять паника — левый глаз видит реальную картину нашего мира, а правым глазом сквозь цифры — улыбается Ян. Зомби пошел к Мирославе, беззвучно открывая черную пропасть рта, и одновременно с этим Ян в правом глазу прикрывает свои глаза от удовольствия. Мирослава на мгновение замерла… И зомби резко бросился на нее. Увернувшись, она побежала наверх, набирая в наладоннике номер подруги, живущей десятью этажами выше. Дыхание сбивалось… чертовы рюкзаки!. Можно задний рюкзак скинуть, оставив добычу в руках Яна, но есть больше будет нечего.

— Ядвига, открывай дверь! — Мирослава выплевывала слова на бегу.

Бежать еще два этажа, а он ее почти догнал. Почти схватил за руку на повороте.

— Что ж ты такой шустрый, милый? Оставь нас в покое! Ты больше не человек!

Крик Мирославы останавливает зомби, а девушка взлетает на нужный этаж, и перед ней распахивается дверь. Проход свободен. Последний рывок, и спасительный лязг бронированной двери отсекает опасность. Успела! Счастливо хрипя подобием смеха, Мирослава медленно опустилась на пол, скользя по стенке спиной.

— Кто за тобой гнался, мать родная? — рассматривает что-то на дверном экране подруга. В руках у нее бейсбольная бита. В прошлый раз, при сходных обстоятельствах, она встретила Мирославу с винтовкой, которую позже они с ней потеряли, отбиваясь от стаи подростков. — Зомбак. Сейчас вызову бригаду отлова. Как он интересно попал в дом? Наверно, кто-то бросил дверь в подъезд открытой.

— Это Ян, — нахмурившись, выдохнула Мирослава. — Если на зомби вызывают отлов, то это все. Умом я понимаю, что для Яна уже давно все закончилось, но он был мне мужем, другом, прекрасным любовником и хорошим папой нашему сыну.

— Не объясняй мне то, что и без тебя знаю, — огрызнулась подруга.

Подруги ждали очистки подъезда, деля на двоих одну таблетку чая. Напиток получился слабенький, словно чай в заварочном чайнике заваривали уже много раз. Ядвига была чипирована как и Мирослава, но умная пыль вируса сожгла в ней всю синтетику, сделав ее почти чистым человеком. Теперь она страдает от разных болезней, и ей постоянно нужен обезбол или антибиотик.

— Ты меня слушаешь, Мира? — возмутилась подруга. — Слон сказал, что если сыворотка нужна срочно, то единственный способ получить ее сегодня — это выставить себя на аукцион интимных услуг и молиться, чтоб твое тело купили побыстрее. Промедление сама знаешь, чем грозит. А потеряешь память, хоть и частично, работу больше не найдешь. Что ты выбираешь?