— Ты где так научился? — спросил удивлённый Митька. — На каторге уже был?

— Нет, просто жил в деревне одно время, — соврал я. — У бабушки. Там без дров никак.

Когда топоры были идеально наточены, мы принялись за работу. Я рубил методично, экономно расходуя силы, как это делал бы человек, привыкший к такой работе, но не обладающий особой мощью.

— А ты сноровистый, — всё же заметил Сомов, глядя, как лёгкими, при этом точными ударами я раскалываю очередное полено.

— Да ничего особенного, — пожимаю плечами. — Бей по центру, под углом, и дрова сами расходятся.

Конечно, рубка дров куда занятнее чем кажется. Прежде чем бить по пеньку, его нужно разгадать. Где именно ударить, под каким углом, с какой силой. На многих, порой, есть трещины, но они могут быть ложные и вести к сучку, рубить который поперек — зря тратить силы, он не даст расколоть волокна древесины. А когда их два или три — тогда нужно рассчитать направление удара между ними. Если пенёк всё равно не поддастся, можно перевернуть и попробовать с другой стороны. А лучше взять в руки колун.

Но дрова перед нами раскалываются без особых проблем. Всё-таки, сухая сосна — не берёзовый комель, с которым не каждый мужик с ходу справится, тут-то поленья только успевают отскакивать.

И даже так, Митька страдал, прям по-настоящему. Удары выходили слабыми, неточными, топор то и дело застревал в древесине, и ему приходилось затрачивать втрое больше усилий, чтобы выполнить ту же работу.

— Сука, я сдохну тут! — пыхтел он после каждого удара. — Лесоруб, блядь! Всю жизнь умом жил, а не руками!

— Судя по тому, куда тебя занесло, ума было не слишком много, — заметил Сомов.

— Да пошёл ты, — обиделся Митька. — Я, между прочим, у самого графа Толстого кошель свистнул, и никто не заметил! А тут дрова рубить…

— Надо же кому-то и руками работать, не всем же в графских карманах шарить, — крякнул Сомов, рубя пенек.

Митька вздохнул, снова взмахнул топором. Тот застрял, и пришлось в очередной раз вытаскивать.

— А ты за что здесь? — поинтересовался Сомов, глядя на меня, смахивая пот со лба. — Вроде молодой еще совсем.

— Не повезло, — продолжаю рубить. — Оказался не в то время, не в том месте.

— Эт ты верно сказал! — вздохнул Митька, снова берясь за топор.

— Так тебя за воровство, что ли, сюда отправили? — спросил Митьку Сомов.

— За убийство, — легко признался тот. — Ну, в смысле, не сам убивал. Фраера одного подогрел, а он перестарался. Купчишку пырнул за обман. А я рядом стоял, ну меня и повязали как соучастника.

— Все вы так говорите, — хмыкнул Сомов. — «Не я убивал, просто рядом стоял». Ага, знаем мы вас.

— А ты за что тут оказался, аль невиновный? — огрызнулся Митька.

— Деньги хозяйские занял. Думал, потом верну, а оно вон как вышло…

Так, перебрасываясь колкостями и откровениями, мы проработали до самого вечера. Небо постепенно стемнело, став чернильно-синим, ещё и со звёздами, кои здесь, на севере, казались особенно яркими и близкими.

Когда раздался свисток, возвещающий об отбое, успели наколоть приличную гору дров. Не так много, как хотелось бы, но на дней пять хватит. Руки гудели. У Митьки на ладонях вздулись мозоли.

— О-о-отвалились руки, — простонал он, потирая плечи. — Не знаю, как завтра топор держать буду.

— Как-нибудь удержишь, — говорю своим фирменным спокойным тоном. — Иначе Анисимов сунет его тебе в зад.

Сомов хрюкнул от смеха:

— Юмор у тебя, Волков, чёрный!

— Жизнь такая.

Митька только фыркнул и, покручивая плечевым суставом, шёл рядом, в попытке смириться с судьбой дровосека.

Когда вернулись в юрту, большинство наших «товарищей» уже заняли койки. Одни лежали, уставившись в потолок, другие тихо переговаривались, третьи рассматривали мозоли и ссадины на руках. Первый день адаптации выжал из всех соки.

Анисимов, как и прежде, сидел у печки, задумчиво потягивая отвар из металлической кружки.

— Ну что, дроворубы? — поинтересовался он, взглянув на нашу троицу. — Как успехи?

— Нормально, — ответил Сомов. — Могло быть и лучше, конечно, но для первого дня сойдёт.

Сержант кивнул, будто и не ожидал иного ответа:

— Это только начало. Завтра — подъём в пять. Ещё до завтрака успеете и дров наколоть, и на учениях «согреться». Так что давайте, устраивайтесь. Ночь тут наступает быстро.