Виктор подождёт.

Лаборатория Медведевых — другое дело. Мраморный переулок, дом четыре. Два квартала от главного особняка рода. Там ядра, оборудование, изменённые. Там всё то, что мне нужно для следующего шага, и там Медведевы не ждут удара, потому что считают, что никто не знает.

Один из немногих случаев, когда чужая самонадеянность работает на меня. Ольга поставила передо мной тарелку. Хлеб, мясо, что-то горячее в кружке. Без объяснений и без ожидания благодарности. Я начал есть.

Вика вернулась в комнату и села на угол дивана, подтянув под себя ноги. Ирина снова открыла блокнот, но не писала. Держала его раскрытым и смотрела через стол, в сторону Вики. Не на неё, а в её направлении, с тем рассеянным взглядом, который бывает у людей, когда они думают о чём-то настолько конкретном, что весь остальной мир превращается в размытый фон.

— У тебя ядро не повреждено при изначальной травме, — произнесла Ирина. Спокойно, деловито, как будто продолжала разговор, который начался ещё несколько минут назад. — Оно было заблокировано. Это принципиально другое — блокировка это функциональный замок, а не структурное повреждение. Вот почему восстановление оказалось возможным.

Вика посмотрела на неё. Потом на меня. Я не пошевелился.

— Это был не вопрос, — сказала Вика ровно.

— Нет. Но мне было бы интересно услышать, ощущала ли ты магию до этого, или первый опыт произошёл уже после снятия блока.

Вика помолчала секунду. Потом посмотрела на меня снова, уже иначе. Не за разрешением, а скорее за тем, чтобы проверить, нужно ли сейчас молчать.

Я продолжал есть.

— До, — сказала Вика.

Ирина кивнула и что-то записала. Рука двигалась быстро, автоматически, пока мозг обрабатывал. Она была неудобным союзником. Слишком умная и слишком одержимая, чтобы быть просто инструментом, и слишком зависимая от моих ресурсов, чтобы быть угрозой прямо сейчас. Временный баланс.

— Лаборатория, — сказал я.

Ирина подняла голову.

— Мне нужно знать. Если я привезу тебе оборудование и Изменённых чужого производства, что ты сможешь с ними сделать?

Она помолчала.

— Изменённые, если они стабильные, — хороший материал. Но у них в подкорке артефакты контроля. Стандартная практика. Владелец вшивает команды при создании. Они не перепрограммируются, они просто выполняют последнюю заложенную инструкцию. Если команда — «убить всех чужих», они будут выполнять её до тех пор, пока есть чем.

— Артефакты я уберу и всё, что на них воздействует. — отетил ей.

Ирина посмотрела на меня с тем оценивающим прищуром.

— Ты уберёшь артефакты контроля из Изменённых, которые созданы другим родом? — произнесла она медленно. — И они тебя не разорвут.

— Вопрос подчинения… Это моя часть работы, которую я сделаю. Твоя задача — придумать, как сделать их сильнее.

Ирина смотрела на меня, потом на блокнот, потом снова на меня. Что-то в её взгляде изменилось. Не скептицизм, а то, что появляется у учёных вместо него. Гипотеза. Версия, которую пока невозможно проверить, но которую уже хочется проверить.

— Если ты сможешь нейтрализовать контроль, — сказала она наконец, — и если образцы окажутся достаточно качественными, то у меня есть теория об усилении стабильного симбиоза. Но это потребует оборудования.

— Оборудование будет, — ответил я и встал.

Спать не стал. Регенерация требовала времени, которого у меня не было, и я дал ей то, что было в наличи. Час на диване с закрытыми глазами, пока каналы нормализовались, и рёбра доделали последнее, что им оставалось. Не сон и не отдых в человеческом смысле, а что-то ближе к техническому ожиданию, когда машина заканчивает работу, которую ей поручили.

Перед тем как уйти, я зашёл к сёстрам.

Ольга сидела на кухне с кружкой в руках и не спала. Вика лежала в комнате, но по дыханию я слышал, что тоже не дремлет. Слишком ровное, слишком сознательное. Людишки так дышат, когда притворяются.

— Никуда, — сказал я Ольге. — Кристаллы только для меня. Ирина не выходит без вас, вы не выходите вообще.

— А она? — Ольга кивнула в сторону комнаты.

— Она умная, — ответил я. — Поэтому понимает, что сейчас лучше сидеть тихо.

Ольга кивнула и не спросила больше ничего. Я вышел.

В канализации пахло так, как пахнет всегда. Сырость, старый бетон, что-то гнилое в дальних ответвлениях, к которому давно привыкаешь и перестаёшь замечать. Магия Земли текла по стенам тоннеля тихим постоянным фоном, нащупывая знакомые вибрации. Борис и Василиса были глубже, в центральном коллекторе, там, где потолок поднимался достаточно высоко, чтобы они могли выпрямиться.

Я прошёл три поворота и нашёл их там, где ожидал.

Борис стоял у дальней стены и жевал что-то, что лучше было не идентифицировать. Желтые глаза повернулись ко мне раньше, чем я вышел из ответвления. Василиса сидела на корточках в углу и наблюдала за Луркерами. Те рассредоточились по ответвлениям в радиусе двадцати метров, послушные, неподвижные, только время от времени поворачивали головы, реагируя на шорохи в трубах.