— Пришли, — прорычал он низко, с той хрипотой, что осталась от человеческих голосовых связок, переработанных мутацией. — Теперь их можно…

— Нет, — отрезал я. — Не трогать.

Борис моргнул медленно. Согласие.

Я прошёл мимо него, сёстры потянулись следом, так и не выпустив мои рукава. Новое гнездо открывалось постепенно. Огромный старый коллектор, метров шесть в высоту, широкий, с несколькими ответвлениями.

Луркеры стояли рядами вдоль стен, послушно, без движения, только головы иногда поворачивались, следя за нами.

Ольга держала руку Вики так крепко, что та зашипела. Вика смотрела на всё это широко открытыми глазами, которые уже не выражали страх. Только что-то ошеломлённое, на грани между ужасом и восхищением.

Где-то в глубине коллектора шевельнулась Василиса. Она не вышла на свет, только дала понять, что здесь, что слышит.

Неплохое место, рабочее и защищённое. Под носом у всей столицы, под её мраморными улицами и золочёными вывесками, под ногами у Императора и его стражи.

Я достал кристалл связи Ирины. Активировал.

Она ответила через время.

— Владимир? — Голос резкий, быстрый. — Ты где? Мне нужно видеть Вику! я уже говорила с военными, они дают не больше суток, Если я не покажу результат…

— Запиши адрес, — перебил я.

Пауза.

— Слушаю, — тут же собралась она.

— Центральный проспект, дом одиннадцать. За ним переулок Широкий. В переулке у стены будет решётка вентиляции, нижняя секция отходит. Через неё — внутрь, по коридору прямо, потом правый поворот. Я встречу.

— Это… — она помолчала. — Канализация? Снова? Я после предыдущего раза не отошла.

— Да, — хмыкнул.

— Владимир, я не…

— Вика здесь, — снова оборвал её. — Если хочешь её видеть… Приходи. Если будешь не одна. — выдохнул. — Все умрут. Ты тоже.

Тишина и только её дыхание. Я слышал, как она думает.

— Еду, — сказала она наконец.

Связь оборвалась. Я убрал кристалл. Повернулся к сёстрам. Ольга смотрела на меня с тем выражением, которое означало: она всё слышала, всё поняла, готовится к следующему.

— Она приедет, — сказал я. — Когда придёт, молчите. Отвечать только если спросит о здоровье. Ничего лишнего.

Ольга кивнула.

— Зачем она нам? — спросила Вика.

— Потому что она нужна мне, — пожал плечами. — А ты нужна ей. Это делает тебя полезной, пока я решаю, что с ней делать.

Вика моргнула и даже не обиделась. Потом кивнула, с тем видом, с каким человек принимает правила игры. Которые ему не нравятся, но он понимает.

Борис переминался за спинами сестёр, занимая добрую треть ширины тоннеля. Луркеры стояли в темноте, тихие и послушные. Коллектор гудел слабо. Вода где-то в дальних трубах, ветер в верхних воздуховодах, тусклое мерцание сотен жёлтых глаз в ответвлениях.

Она пришла раньше, чем я ожидал.

Тридцать минут. Либо уже была рядом, либо запрыгнула в первое попавшееся такси, как только разорвала связь. Вибрация от её шагов пришла раньше, чем звук. Маленькие, нервные, быстрые, с характерным стуком каблука о бетон. Прошёл по тоннелю, повернул там, где я сказал.

Я выпустил магию Земли широко, в радиусе двухсот метров, на всякий случай. Нащупал всё, что движется. Ирина в коридоре, шагов двадцать. За ней никого.

Подождал. Дал ей дойти.

Она вышла из-за поворота с кристаллом-светильником в вытянутой руке, сжимая в другой свой металлический чемодан. Луч белого света шарил по стенам, по полу, по потолку. Остановилась сразу, когда свет упёрся в силуэт Бориса.

Чемодан грохнул об пол. Руки поднялись сами, кристалл-светильник направился на Бориса и задрожал вместе с рукой.

Потом она увидела остальное.

Медленно, слева направо, луч прошёл по стенам с рядами Луркеров. По ответвлениям с темнотой и жёлтыми огнями в этой темноте. По Василисе, которая выглянула из бокового тоннеля. По Ольге и Вике у стены.

Она остановила луч на мне. Держала несколько секунд. Рука перестала дрожать.

— Это… — начала она.

— Гнездо, — сказал я. — Моё. А эти разномастные представители гигантов мои подопечные.

— Все?

Кивнул.

— Они опасны?

— Угу.

Она машинально кивнула, пока мозг занят другим. Потом увидела Вику. Та стояла у стены рядом с Ольгой, с прямой спиной и немного задранным подбородком, и что-то в лице Ирины переключилось.

Жадность, та самая, которую я уже видел в ангаре, когда она брала кровь у Бориса. Чистая, неприкрытая, научная, работающая как переключатель. Одним щелчком убирает страх, ставит на его место любопытство.