— Нам пора! Забудь всё! — и ушёл обратно в кабину.

Водительская дверь захлопнулась. Ничего больше не случилось, автобус как стоял, так и остался на том же месте — мёртвый и беззвучный.

Погоду словно отпустило. Ветер с новой силой принялся метать и забрасывать Толяна снежной порошью, беспощадно метя ему в лицо.

Техник-смотритель очнулся от очередного порыва холодного воздуха. Он с удивлением оглянулся вокруг себя и потащился в тепло здания с пустой головой.

На два чёрных микроавтобуса Толян не обращал больше внимания. Удивлённый техник хромал с забытой загадкой в сердце о том, что он делал здесь в столь ранний час.

Комната, наполненная дыханием и звуками спящих людей, встретила Анатолия теплом. На столе стояла и ждала его соучастия полупустая бутылка с импортным вкусным коньяком.

Сна не было ни в одном глазу. Толик наполнил опять с громким бульканьем пол стаканчика.

Но не выпил, а застыл над ним, вперившись взглядом в не слишком чистую клеёнку на столе и мучительно выискивая в себе причину огромной и незнакомой печали, застрявшей в его сердце.

— Черноокая и синегубая смертушка твоя пришла, тут не плакать, тут радоваться надо!

Ворковала Брунгильда, устраиваясь поудобней на коленях у обомлевшего Романа Акакьевича.

Влетев в пространство микроавтобуса, олигарх чуть, было, не свалился как мешок на пол. Сильные руки подхватили его, удержали и направили на заднее левое сидение.

Играла тихая, приятная, с налётом романтики и меланхолии музыка. На соседнем правом кресле и на полу стояли бутылки, перемежавшиеся со снедью на серебряных небольших подносах и с горящими свечами в медных канделябрах.

Дикой красоты женщина, в открытом чёрном платье хлопотала вокруг господина Дюна. Она всё время заглядывая восторженными карими глазами ему в лицо.

Говорила, приговаривала и уговаривала ничего не понимающего олигарха сесть поудобней, отведать вина, попробовать что-нибудь из съестного.

Господин Дюн хлопал от удивления глазами и ничего не понимал.

Женщина вдруг замолчала. Приблизила лицо к лицу Романа и долго с вниманием смотрела ему в глаза.

От её взгляда, напористого и внимательного, в голове олигарха щёлкнуло, и он вспомнил. Девушка с необыкновенным именем Владислава однажды промелькнула яркой звёздочкой в его неспокойной жизни.

Как-то задумчивый Романа Акакьевича взялся утрясать конфликт между фабрикой по производству мясных изделий в Мучинске и министерством труда Республики Бокерия. Для этого он прибыл в рядовую европейскую столицу.

Роковая и обольстительная Брунгильда Козинская вползла в королевскую кровать огромного президентского номера ночью. Окно на двадцать втором этаже гостиницы «Питц» оставили приоткрытым. Вампирша с удовольствием обнаружила это и оказалась в объятиях полусонного олигарха.

Нетрезвый Роман явлением прекрасной незнакомой дивы не успел ни озадачиться, ни насладиться. В 4 утра из городского зоосада проорал петух.

Звук оказался достаточно громким. Правда не очень похожим на классический крик, применяемый во всяких озвучках.

Золотовласая, с атласной белой кожей в зелёный отлив, нагая и пьяняще сексуальная Вячеслава вынуждена была быстро ретироваться. Этим именем назвалась прекрасная Брунгильда изумлённому мужчине в самом расцвете олигархических сил

Она оставила восхищённого и потерянного от внезапного расставания Рому до следующей ночи. При этом не надкусив его ни разу!

Покинула его, обнажённая и гибкая, обычным человеческим путём — через дверь великолепного номера. Растаяла в пустых и светлых коридорах гостиницы.

Память о ней откликнулась приятностью в душе и теле, но появление её снова было совершенно неожиданно и необъяснимо.

Владислава довольная отодвинулась от него. Легко убрала с кресла полный вкуснятины поднос на пол и села напротив Романа Акакьевича. Она закинула длинную ногу на другую, взяла пустой бокал в руку и обратилась к господину Дюну:

— Ну вот, дорогой Роман Акакьевич, мы снова встретились. Налейте вина вон из той бутыли, давайте отметим нашу встречу.

Олигарх быстро повиновался, будучи в непривычном ему состоянии растерянности. Он схватил бутыль и плеснул из неё светло-голубой жидкости в протянутый ему бокал.

Роман Акакьевич присмотрелся. Лицо женщины поразило его красотой и задумчивостью, которая, казалось, ей свойственна от природы.

На него хотелось смотреть и смотреть, изучая и разглядывая каждую мелкую деталь. А их там оказалось немало!

Взгляд девушки был слегка исподлобья. Она изучала мужчину опустив подбородок вниз. Широко открытые, миндалевидные глаза взирали, почти не моргая!

Смотрели, на ощупь пробираясь в тайны сознания её визави.

Прямой нос удлинял лицо и завершался аккуратными ноздрями над небольшим округлым ртом. Макияж был идеален: уголки глаз оттенены тёмно-синей тушью, короткие брови чёрными стрелками сходились к переносице, губы были покрыты тёмно-малиновой помадой.