UR.ANUS
Новая любовь, новая жизнь
вернуться

фон Гёте Иоганн Вольфганг
Шрифт:

Бравому Хроносу

Эй, проворнее, Хронос! Клячу свою подстегни! Путь наш теперь под уклон. Мерзко глядеть, старина, Как ты едва плетешься. Ну, вали напролом, Через корягу и пень, Прямо в кипящую жизнь! Вот и снова, Хоть совсем задохнись, Надо в гору лезть! Ну же, не медли, Бодро и смело вверх! Далеко, вширь и ввысь Жизнь простерлась кругом. Над вершинами гор Вечный носится дух, Вечную жизнь предвкушая. В сторону манит свернуть Кровли тень. На пороге девушка ждет, И сулит ее взор отраду. Пей! Мне тоже, девушка, В сердце влей эту брагу, Этот питающий бодростью взгляд! Так! И живее в путь! Видишь, солнце заходит. Но до заката, До того, как меня, старика, Затянет в болото, Беззубый зашамкает рот, Завихляют колени, — Пьяный последним лучом, Ослепленный, ликующий, С огненным морем в очах, Да низвергнусь в ночь преисподней! Дуй же, дружище, в рог, Мир сотрясай колымагой! Чтоб Орк услыхал: мы едем! Чтоб нас у ворот Дружески встретил хозяин.

Фульский король

Король жил в Фуле дальной, И кубок золотой Хранил он, дар прощальный Возлюбленной одной. Когда он пил из кубка, Оглядывая зал, Он вспоминал голубку И слезы утирал. И в смертный час тяжелый Он роздал княжеств тьму. И все, вплоть до престола, А кубок – никому. Со свитой в полном сборе, Он у прибрежных скал В своем дворце у моря Прощальный пир давал. И кубок свой червонный, Осушенный до дна, Он бросил вниз, с балкона, Где выла глубина. В тот миг, когда пучиной Был кубок поглощен, Пришла ему кончина, И больше не пил он.

Приветствие духа

На старой башне, у реки, Дух рыцаря стоит И, лишь завидит челноки, Приветом их дарит: «Кипела кровь и в сей груди, Кулак был из свинца, И богатырский мозг в кости, И кубок до конца! Пробушевал полжизни я, Другую проволок: А ты плыви, плыви, ладья, Куда несет поток!»

Новая любовь, новая жизнь

Сердце, сердце, что случилось, Что смутило жизнь твою? Жизнью новой ты забилось, Я тебя не узнаю. Все прошло, чем ты пылало, Что любило и желало, Весь покой, любовь к труду. Как попало ты в беду? Беспредельной, мощной силой Этой юной красоты, Этой женственностью милой Пленено до гроба ты. И возможна ли измена? Как бежать, уйти из плена, Волю, крылья обрести? К ней приводят все пути. Ах, смотрите, ах, спасите, Вкруг плутовки сам не свой, На чудесной, тонкой нити Я пляшу, едва живой. Жить в плену, в волшебной клетке, Быть под башмачком кокетки, Как такой позор снести? Ах, пусти, любовь, пусти!

Белинде

О, зачем влечешь меня в веселье, В роскошь людных зал? Я ли в скромной юношеской келье Радостей не знал? Как любил я лунными ночами В мирной тишине, Грезить под скользящими лучами, Точно в полусне! Сном о счастье, чистом и глубоком, Были все мечты. И во тьме пред умиленным оком Возникала ты. Я ли тот, кто в шуме света вздорном, С чуждою толпой, Рад сидеть хоть за столом игорным, Лишь бы быть с тобой! Нет, весна не в блеске небосвода, Не в полях она. Там, где ты, мой ангел, там природа, Там, где ты, – весна.

На озере

И жизнь, и бодрость, и покой Дыханьем вольным пью. Природа, сладко быть с тобой, Упасть на грудь твою! Колышась плавно, в лад веслу, Несет ладью вода. Ушла в заоблачную мглу Зубчатых скал гряда. Взор мой, взор! Иль видишь снова Золотые сны былого? Сердце, сбрось былого власть, Вновь приходит жизнь и страсть. Пьет туман рассветный Островерхие дали. Зыбью огнецветной Волны вдруг засверкали. Ветер налетевший Будит зеркало вод, И, почти созревший, К влаге клонится плод.

Первое веймарское десятилетие

Осеннее чувство

Тучней зеленейте, Виноградные лозы, Взбирайтесь к окну моему! Полней наливайтесь, Густые гроздья, и зрейте Быстрее, пышнее! Вас греет, Как лоно матери, Прощальный взор солнца; Вас обвевает Плодотворящая ласка Благого неба; Вас освежает Дружественный месяц; Вас орошают Из этих глаз Крупные слезы.

Надежда

Молюсь споспешнице Надежде: Присутствуй при трудах моих! Не дай мне утомиться прежде, Пока я не окончу их! Так! Верю я, что оправдится Твой утешительный глагол: Терпенье лишь – труд наградится; Безветренный отсадок гол Даст некогда плоды и листьям осенится.

Легенда

В пустыне, спасаясь, жил некий монах. Он встретил фавна на козьих ногах, И тот, к его удивленью, сказал: «Хочу я вкушать блаженство в раю, Молись за меня и мою семью, Чтоб нас Всевышний на небо взял». На это муж святой сказал: «То, что ты просишь, весьма опасно, И даже молиться о том напрасно. Тебя не пустят за райский порог, Когда увидят, что ты козлоног». И фавн ответил на это ему: «Пусть я козлоног, – что с того, не пойму! Иных, я знаю, с ослиной башкой — И то впускают в небесный покой».