Почему — хрен его знает.

Но судя по принцу, есть шанс, что там идиоты одни. Арсений Михайлов, младший сын императора, загнал сотни людей на убой ради закрытия одной аномалии. Потерял пятьдесят человек убитыми, двести ранеными, обескровил целый корпус СКА. И что? Никаких последствий. Никакого трибунала. Принц уехал обратно в столицу, а разгребать дерьмо осталось Чешуе и Бойко.

«Военные и аристократы объединились?» — эта мысль никак не отпускала меня, крутилась в башке. Зачем? Для чего? Убрать СКА, поделить контроль над аномалиями между собой? Схема простая, логичная. По-большому счёту мне плевать на их разборки. Людишки вечно грызутся за свои жалкие кусочки власти. Сегодня союзники, завтра враги, послезавтра снова друзья.

Просто в зависимости от ситуации нужно будет выбирать, как мне быть дальше.

Если СКА падёт — придётся искать другую опору. Мне требуется вернуть свою мощь и свалить из этого проклятого людского места. У императорской семьи в крови сила Титанов. Пока что присматриваюсь к ним — если СКА развалится, придётся искать другой путь. Рано или поздно я доберусь до правды. Выясню, откуда у императорского рода эта энергия. Кто дал им то, что принадлежит моему народу по праву, а потом заберу обратно.

Ладно, вернёмся к насущным делам.

Коля в камере, Матросов и Мамонтова пропали, Змеев превратил корпус в личную вотчину, Чешуя требует информации.

— Ты передашь моим родителям, что я… — Коля сжал зубы, не договорив.

Интонация дрогнула, парень готовился к смерти. Что-то внутри кольнуло. Не мысль — ощущение. Физическое и неприятное. Будто кто-то дёрнул за невидимую нить, связывающую меня с этим телом. Человеческая часть, которая лишь мешает. Остаток Владимира, растворённый в моей сути, требовал, настаивал, давил изнутри.

«Помоги ему. Он твой человек. Ты вложился в него, тренировал, учил. Не бросай».

Как будто у меня есть какой-то долг перед этим парнем. В животе начало сводить от ощущений. Тупая, ноющая боль. Тело отзывалось на эмоциональный импульс, который я не запрашивал.

Следом возникла злость. На это тело, которое я чуть не потерял. На человеческие инстинкты, пытающиеся управлять мной. На остаток чужой души, который не хочет растворяться окончательно.

Я Титан. Я не обязан никому ничего. Людишки для меня — инструменты, ресурсы, временные союзники в лучшем случае.

Но…

Злость не уходила, боль в животе усиливалась. Сжал челюсти, подавляя рвотный позыв. Пот выступил на лбу, ладони стали влажными. Ненавижу быть привязанным к чужим правилам, к чужим эмоциям, к чужой морали.

— Подожди, — бросил Коле через решётку.

Развернулся, вышел из карцера в коридор. На улице меня уже ждали несколько охранников. Кисти на автоматах, позы напряжённые. Остановился в паре метров от них, уставился на того, что меня привёл. Мужик лет тридцати пяти, коротко стриженный, со шрамом на щеке.

— Ты! — указал на него пальцем. — Освободить Рязанова немедленно.

Интонация ровная, без повышения тона. Охранник моргнул, не сразу понял.

— Но… — начал он неуверенно, переводя взор на товарищей. — Против аномальщика возбуждено…

— Мне плевать, что у вас возбуждено, — перебил его жёстко. — Как и у кого.

Сделал шаг вперёд, охранники непроизвольно отступили на полшага.

— Я сержант СКА, — продолжил медленно, чеканя каждое слово. — Расследование действий аномальщиков входит в мою компетенцию. Попытка мне препятствовать…

Пауза.

— Ну не знаю, хочет ли ваш глава корпуса остаться на своём месте или нет.

Охранники переглянулись, в зрачках читалась растерянность, неуверенность.

— Времени нет, — тон стал холоднее. — Либо выполняете, либо я докладываю наверх о саботаже.

Охранник со шрамом сглотнул, кадык дёрнулся, на лбу выступили капли пота.

— Мы… — начал он, запнулся. — Сейчас.

Кивнул товарищу, тот развернулся, направился обратно в карцер. Остальные стояли молча, не зная, куда деть пальцы. Я ждал, не двигаясь, записывающий кристалл продолжал работать, фиксируя каждую секунду.

Через пару минут Коля вышел, поддерживаемый под локоть охранником. Парень шёл неторопливо, с трудом. Ноги подкашивались, голова опущена. На запястье и предплечье другой руки блестели магические наручники. Вот же придумали уроды… Парень остановился рядом со мной, прищурившись от света.

— Снять наручники, — кивнул на Рязанова.

Вот тут их лица перекосило.

— Сержант, мы не можем… — начал один из них.

— Можете, — оборвал я. — И сделаете. Сейчас.

Записывающий кристалл продолжал писать. Мужик со шрамом выдохнул, достал ключ. Подошёл к Коле, вставил в замок наручников. Щёлкнул механизм, металл разомкнулся, упал на землю с глухим стуком.