— Руки у меня золотые, — гудел Иваныч, демонстрируя увесистые пятерни. — Инструмент имею. — И показывал на полки со слесарной утварью.

Но что-то у Иваныча не ладилось. С точки зрения законности, вроде было все нормально — делать перстни никто не запрещал. Но то ли с серебром вышла неувязка, то ли нужных инструментов не хватало, то ли золотые руки стали подводить. В общем, тут Иваныч замыкался, начинал лепить горбатого, всячески темнил. Опять сбивался на племянников, сволочил ментов и требовал обои. Володя, почуяв родственную душу, сочувственно кивал, поддакивал, порывался тоже что-то рассказать. Сергей же, равнодушный к коммерческим проблемам, скучающе смотрел на море.

И вдруг... Сергей, уже привыкший к разухабистому мату, наверняка бы пропустил мимо ушей очередную нецензурную витиеватость, если бы Иваныч внезапно не осекся. Посетовав на то, что жить в поселке стало невозможно, дядя смачно матюкнул каких-то футболистов, которые...

Иваныч замер, настороженно косясь одновременно на Сергея и на Вову. Володя ничего не понял, вопросительно смотрел, ожидая продолжения. Сергей же, заподозрив, что речь идет о загорелых физкультурниках с мячом, заинтересованно стрельнул глазами.

Иваныча перекосило.

— Кхе, кхе, — закашлял он, пытаясь скрыть смущение.

Кашлял дядя убедительно, очень даже профессионально, но выглядело это все же неестественно. Цветущий здоровяк, пьяница и матерщинник изображал простуженного доходягу, забыв, наверное, что находится на юге, а не в сибирском тюремном лазарете. Было ясно, что Иваныч, нечаянно сболтнув лишнее, хотел бы все замять. Тут как раз представился удобный случай — в каморку заглянула Жулька.

— Жулька! — заорал Иваныч радостно. — Иди сюда! Кому сказал!

Псинка вздрогнула ушами, испуганно метнулась в будку.

— А-ха-ха! — хрипло засмеялся дядя. — Знает, падла, кого надо бояться! Все знают, мать вашу! Наливай!

Водку допили быстро. Иваныч поднялся, пнул ногой ящик, взял плоскогубцы, закинул в угол, махнул рукой и, шатаясь, вышел наружу. Ребята последовали за ним.

— Вот дрова, — икнул дядя, указав пальцем. — А вон печка. Готовить будете здесь. Вода в бачке.

— Вода? — обеспокоено переспросил Сергей. — А если кончится?

— Не кончится!! — взревел Иваныч, словно разъяренный бык. — Видишь бункер?! Весь поселок от него питается! Я туда шланг провел, мать вашу так-перетак! Открывайте вентиль и наполняйте бачок, бочку, кастрюли, что хотите!

Ребята внимательно слушали, понимая, что ценная информация может в любой момент смениться пьяной ахинеей. Так оно и получилось.

— Жулька! — заорал Иваныч. — Вылезай! Хозяин зовет!

Но Жулька, зная нрав хозяина, приказу не подчинилась. Глухо заворчав, сорвалась в заливистый лай.

— Гав-гав-гав-гав!

— Жулька! А-ха-ха!

— Иваныч! — вмешался Сергей в диалог — Так что насчет футболистов? Кто они?

Иваныч замер, оставил собаку, выпрямился.

— Какие еще футболисты?

— Ну эти... Из общества «Динамо».

— А ты откуда знаешь?

— Так это... — Сергей замялся. — Ты вроде сам сказал.

— Я?! — удивился Иваныч. — Ты это дело брось! Дядю Сережу здесь все знают! А вас тут раньше не видели! Вы кто такие, а?

— Дядя Сережа! — Вова примирительно развел руками. — Не обращай внимания, он же пошутил.

— Пошути-ил! — передразнил Иваныч. — Предупреждать надо, если шутишь. Забудь про это, понял? Все, я пошел.

И развернувшись, дядя зашагал вниз по склону.

Сергей обескураженно глянул ему вслед.

— Что будем делать, Вова?

— Купаться, — ответил друг, роясь в чемодане.

Предложение было разумным. Солнце жарило, плюс выпитая водка — штаны и майка совершенно пропитались потом. К тому же дальняя дорога, муки в поисках жилья — все это хотелось поскорее предать забвению, утопить в морской воде. Да и думать больше не хотелось. Там видно будет.

— Пошли, — сказал Сергей, но тут же вспомнил: — Слушай, а сколько мы должны платить за эту халабуду? Ты узнал?

— Не-а, — зевнул Вова безмятежно. — А когда было узнавать?

— Так, может, даром?

— Может, — кивнул Вова. — Но вряд ли.

Море подействовало благотворно. Усталость не исчезла, а приобрела более приятную форму.