— Да, Дмитрий Сергеевич, это я.

— Слушай, вопрос немного неформального характера… Бугрова давно видел?

— Так в пятницу, на работе. Правда, только по камерам. Но мы ещё созванивались. А в чём дело?

— Ну, понятно, — цыкнул офицер. — Короче, я не буду стараться каким-то образом сглаживать углы, а выскажусь прямо, как есть. У меня подозрение, что ваш Пётр всех кинул. На утро ему была назначена встреча с самим генералом-лейтенантом, начальником городского управления, а Бугров с неё крайне поспешно и неуклюже соскочил. Я-то поначалу надеялся, что ошибаюсь в своих выводах. Но сегодня у него целый день телефон не в сети, дозвониться невозможно, по адресу прописки — никого. Как считаешь, Кочетков?

— Хрень какая-то, не мог Мороз так поступить! — эмоционально возразил парень.

— Но факт остаётся фактом. Его нигде нет. А я начинаю считать, что наша сделка была ошибкой. И если так, то кое-кто из вашей банды должен вернуться в изолятор и ждать суда…

— Эй-эй, товарищ майор, подождите, какой изолятор?! — заволновался Павел. — Мы же… вы же и сами всё видели! Вы там тоже были!

— Теперь предстоит самая малость: доказать и всей остальной системе, что это не байки умалишённого! — повысил голос полицейский. — Или ты думаешь, у моего слова какой-то особенный вес?! Да хрен ты угадал, мать твою за ногу! Но мне пришлось вывернуться наизнанку, чтобы устроить Бугрову встречу с тем, чьё слово как раз-таки имеет значение! И что делает этот идиот?! Он пропадает с радаров! Что я должен думать, Кочетков, не подскажешь?

— Уверен, тут всё не так, как кажется, — напряжённо пробормотал Павел. — Мороз не такой человек. Он… он… в общем, нужно искать его. Надеюсь, тогда всё прояснится. Дмитрий Сергеевич, мы с парнями займёмся, но можем ли мы рассчитывать и на вашу поддержку?

— Посмотрим по обстоятельствам, Кочетков, — не стал давать обещаний майор. — Времени у вас в обрез. В понедельник утром меня ждут на совещании, и если к этому сроку вы мне ничего внятного не предъявите, то я вас обратно в кутузку запру. Бугрова своего за это поблагодарите.

— Мы постараемся найти Мороза и прояснить ситуацию, — нервно произнёс Павел.

— Если что-нибудь нароете, немедленно сообщайте мне, — бросил Фирсов, после чего, не прощаясь, прервал вызов.

Закончив разговор, Павел сразу помчался за обувью. В прихожей он одной рукой натягивал ботинки, а из другой не выпускал телефона, выискивая нужный контакт в записной книжке.

— Алло, Матвей, ты свободен?!

— Привет, Паша. Относительно. Что стряслось? — как всегда спокойно отреагировал товарищ.

— Херня какая-то, вот что! — зло процедил Кочетков. — Прикинь, Мороз куда-то пропал. Его Фирсов чуть ли не в розыск объявлять собирается. Ну и нас заодно…

— Понял. Встретимся?

— Ага, давай я к тебе сейчас подскочу. Надо будет ещё наших пацанов обзвонить. Соберёмся вместе, авось придумаем что.

— Я займусь, — немногословно согласился Матвей.

— Договорились! Тогда до связи!

Время в Бездне тянется не так, как в нашем привычном мире. Здесь за минуту можно успеть умереть сорок раз, а за час превратиться в обезумевшее от боли и страха создание. Поэтому я не могу сказать, сколько пробыл в аду.

Тем не менее, во мне жила спасительная мысль, за которую я цеплялся — это всё рано или поздно должно закончиться.

Я прятался в склизких норах, уползал по давящим на психику узким тоннелям от плотоядных червей, бродил по пульсирующим лабиринтам из плоти, скрывался в населённых жуткими тварями руинах городов, продирался сквозь заросли хищных деревьев, которые так и норовили меня порвать на куски своими кривыми ветвями.

Мне довелось скитаться по лабиринтам, где стены сплошь были покрыты вросшими и искорёженными лицами грешников. Я подолгу лежал в ледяной жиже, притворяясь трупом. Глотал горький пепел, пересекая гигантские выжженные пустыни. Я переплывал рвы, наполненные чёрной желчью, которая разъедала кожу. А на дне копошилось нечто многорукое и вечно голодное…

С каждым разом в этих до ужаса отвратных местах находились всё более мерзкие обитатели, которые жаждали отправить меня на следующий круг ада. Они творили со мной страшные вещи.

Одни меня гоняли, будто дичь. Другие предпочитали поджидать, пока я сам не попаду в какую-нибудь ловушку, а уже потом появлялись. Но хуже остальных были твари, что превращали охоту в садистское шоу.

Такие не стремились убивать сразу. Они любили поиграть в кошки-мышки. Им нравилось методично калечить и наблюдать. Часто они даже позволяли отползти на некоторое расстояние или приблизиться к укрытию. Заставляли поверить, что ты спасся. Но через мгновение наивная надежда умирала, утопая в океане боли.

В общем, пережить я успел довольно много всякого дерьма. Эти воспоминания обеспечили меня ночными кошмарами на десятки лет вперёд. Однако я вытерпел. Не позволил себе прикоснуться к силе Валаккара, невзирая на десятки мучительных смертей, невыносимые страдания и медленно подступающее отчаяние.

И вот настал момент, когда с последним перерождением что-то неуловимо изменилось. Я распахнул глаза, но не увидел ничего. Вокруг лишь мрак, тишина, пробирающий до костей холод и неимоверная тяжесть. Что-то на меня давило так, что не удавалось даже вдохнуть. Попробовал пошевелиться — получилось не очень. Едва-едва подвигал пальцами, вот и все мои успехи.