– А мне дашь? Вот столько? – Ася соединяет ладошки в лодочку.

– Целую коробку.

Рука у цыганки горячая, сухая. Ася радостно семенит по вокзалу, пытается попасть в шаг, обходит встречные чемоданы, прижимается к длинной юбке. Ничего страшного, что отлучилась без спросу. Не просто же так, а по делу. Она уже воображает восхищение родителей, их похвалу и гордость за её добычу.

К другому боку цыганки вдруг пристраивается босоногий мальчишка. И это Асе не нравится. Она не собиралась ни с кем делиться. Показывает мальчишке язык.

– А мамке моей дашь? – привлекая внимание цыганки, Ася дёргает её за руку. – Я не успела у мамки спросить, сколько ей палочек. Сбегаю быстро?

– Пока будешь бегать, я твои кукурузные палочки съем или отдам мальчику. – Цыганка притягивает мальчишку за плечи, целует в кудрявый затылок.

Он что-то весело и ласково говорит на чужом языке, с язвительной насмешкой зыркая на Асю. Он, видимо, тоже не собирался делиться кукурузными палочками.

Губами собирая с грязной ладошки семечки, цыганёнок отстаёт от матери на шаг и шелухой плюёт Асе на голову. Ася хмурится, оглядывается, отряхивает платок. Её поведение только раззадоривает цыганёнка. Он подаётся вперёд и сдёргивает с Асиной головы платок. Охнули обе: Ася от боли, а цыганка от ужаса. Встав столбом, цыганка тяжело смотрит на болячку, непроизвольно вытирая руку об юбку.

– Иди отсюда! – вдруг раздаётся её крик.

– А палочки? – Ася тянется поймать её руку.

Цыганка отмахивается, вздрагивая от каждого Асиного движения.

И тут случается то, чего никто никак не ожидал. Кто-то дёргает Асю за плечо, а цыганка начинает медленно заваливаться на спину. Мелодично звенит всё её золото, юбка идёт широкими волнами. Цыганка падает, и все слышат, как её затылок глухо ударяется об пол. Взревевший мальчишка бросается с кулаками на дяденьку, который оказывается Асиным отцом, а тот, перехватив его руки, упрашивает:

– Беги отсюда. Мамку забирай и беги, пока милицию не вызвал.

Цыганёнок бодается, пинается, плюётся. Он буйствует до тех пор, пока цыганка не поднимается и не окликает его. Вдвоём они быстро пропадают в толпе.

Отец дёргает Асю за руку, отчаянно выговаривая:

– Ты зачем?.. Зачем… пошла?

Распахнув пиджак, отец идёт быстро против толпы, сжимая в чёрной ладони хрупкую кисть дочки и сдерживая гнев, лишь под глазами пухнут копившиеся слёзы и под кожей проступают вены.

– Я, как дурак, стою у кассы, смотрю, как цыганка тащит ребёнка. Говорю ещё всем: девочка очень похожа на мою дочь. И не сразу сообразил, что это ты. Потом рванул следом, орал матом: «Цыганку не видели с девочкой?» А они: «Туда пошла».

Отец усаживает Асю рядом с матерью, назвав обеих дурами. Мать пьёт таблетки, Ася обиженно сопит. Это отец во всём виноват! Ясно же. Сейчас она уже вернулась бы с гостинцем от тётеньки в широкой юбке.

– Она обещала кукурузных палочек.

Отец уходит и возвращается с тремя порциями мороженого в широких бумажных стаканах.

С того случая за Асей уставлен усиленный надзор.

Через три часа сели в поезд. Первым делом все принимаются за еду. Мама открывает сумку и по одному вытаскивает аккуратные свёртки. Каждый открывает, обнюхивает. При тухлом запахе колбасы на её лице отчётливо выступает отчаяние. Тщательный осмотр выявляет зелёный налёт на срезе.

– Испортилась?

– Ещё утром была нормальная.

– Доставай тушёнку.

«Ом-м, ом-м», – тихо попискивает крышка под нажимом перочинного ножа. Отец отгибает металл, заглядывает в банку. На тридцатиградусной жаре жир расплавился, сквозь жёлтую кляксу просвечивают аппетитные бруски мяса. Он цепляет мясо ножом и выкладывает на толстые ломти хлеба.

– Долго ехать? – спрашивает Ася…

Июль, 2008

– Сколько ехать?

– Что? – не сразу вникла Ася.

Было такое ощущение, какое бывает в тёплом сне, когда нет желания просыпаться.

– Сколько, спрашиваю, ехать? – повторил дядя Гена.

– К вечеру будем на месте.

Дядя Гена кивнул и развернул газету. Видимо, он искал благовидный предлог, чтобы не разговаривать о цели их путешествия. Ей было неуютно от его невнимания, хотелось убедиться в правильности своего решения помочь. Хотя она сама и писала сказки, но в сказочные истории не верила, особенно в те, которые подавались под соусом «правдивости». Она ехала на родину.

Отец после смерти матери сильно сдал. Та пора, когда к приезду детей накрывался роскошный стол, прошла; острота ожидания внуков смягчилась, и теперь отец встречал чашкой чая, их же привезёнными гостинцами, похожими друг на друга историями, которые с годами забывались и сводились до пары дежурных.

– Ты точно видел?

Ася надеялась, что отец скажет твёрдое «нет», но он кивал, отворачиваясь и сжимая кулаки.

– Ещё там часы были, с четырьмя стрелками.

– Может, циферблатами? – уточняла Ася.