— Мы поможем, Ант, — Залесский не говорил лишнего. Не сказал ни «обещаю», ни, тем более, «клянусь», но Арди чувствовал, что господин Залесский, если будет жив, слово свое сдержит.

— Жаль, да… Драб? — жирные, тяжелые слезы падали на пол, оставляя на покрасневшей коже мутные следы. — Помирать… жаль… Не хочу… не хочу, Драб… Не хочу!

Охотник плакал и стонал. Вторым не выдержал Тихонов. Прикрывая рот, закрывая испуганные, полные влаги глаза, он выбежал на улицу следом за Наленским. Вскоре к нему присоединился и Мелин.

Тот не дрожал и не спешил тошнить. Скорее крепко сжимал зубы, надувая желваки. Так крепко, что Арди четко различал их скрежет друг о друга.

— Не хочу подыхать… пожалуйста, Драб… пожалуйста. Помоги.

Залесский опустился рядом с залитой кровью и гноем кроватью и положил ладонь на макушку охотника. Тот застонал еще сильнее.

— Не убойся тьмы, что встанет стеной на пути. Да не дрогнешь ты пред теми, кто крадется во мраке, ибо Светлоликий идет с тобой по правую руку, — Залесский читал молитву, с которой веками Галесские воины отправлялись на верную смерть, ждущую их под клинками, стрелами и магией Эктасса.

— Нет… не хочу… мама!

Залесский поглаживал голову плачущего охотника и продолжал нашептывать старинные слова:

— Свет Его — броня твоя, не знающая трещин. Имя Его — сталь твоя, не ведающая промаха. Ступай землями павших, и пусть их стоны не устрашат тебя, ибо взор твой — на острие клинка Его, и десница Его направляет тебя.

— Мама! Пожалуйста! Где ты, мама?!

— Пусть смыкается ночь, пусть трубят горны врага, пусть земля дымится от пепла — ты не отступишь. С нами поступь Его. С нами дыхание Светлоликого, и там, где пройдет Он — тьма первой ляжет мертвой, а мы отправимся лишь следом. Обратно домой. Во Свет.

— Мама! Мне страшно, мамуля! Мамоч…

Охотник не договорил. Залесский выхватил нож и, крутанув тот в ладони, с силой всадил клинок, по самую гарду, прямо в центр лба юноши. Тот даже не вздрогнул. Просто… выключился. Вот он был и, всего мгновением позже, его не стало. Только безвольно качнулись и обмякли окровавленные культи, будто тот тянул руки, которых уже не имел, куда-то вперед. Не к потолку шатра, а вглубь собственной памяти. К той, кого так отчаянно звал…

'Я не спрошу, какой итог

Венчал твой путь в краю суровом'

— До рассвета — стоять, — продолжал Залесский, вытаскивая нож и очищая тот собственной ладонью. — До последнего вздоха — стоять. И встретим мы зарю с обнаженными клинками и пылкими сердцами. Во имя Отца нашего и во славу Родины нашей. Сегодня мы все здесь умрем, но и они тоже. El’a’ar.

— El’a’ar, — хором произнесли присутствующие.

На языке пустыни Зафиры, откуда пришла религия Светлоликого, данное изречение означало нечто вроде «Да будет Свет».

Ардан сжал сигнальный медальон и… так его и не активировал. Что-то в услышанной им истории настораживало юношу. Что-то пока не выглядело достаточно убедительно, чтобы сломать свою легенду и вызвать сюда подкрепление Черного Дома. Да и даже если медальон сработает (что далеко не факт), оперативники второй канцелярии прибудут не раньше, чем через десять дней.

Для чего тогда вообще нужны подобные медальоны, если они, кроме как в городе, не имели особого практического применения?

Все просто.

Чтобы смерть Плаща не оказалась напрасной.

Печать под ногами Рогова погасла, а сам маг качнулся в сторону. Накопитель в его перстне рассыпался, и капитан, тяжело опираясь на посох, вытряхнул остатки пыли, а затем сменил кристалл на новый.

Залесский же уже накрыл бездыханное тело тонким пледом и коротко кивнул двум крепким охотникам. Те подняли труп под плечи и под коленки, после чего, с тяжелыми взглядами, потащили его на улицу. Арди успел украдкой заметить, что несколько охотников уже копали могилу, а остальные, забирая винтовки, выстраивались группами перед ямой.

Мелин с Наленским вернулись обратно.

— Проклятье, — только и сказал рыжебородый капитан.

Он легонько стукнул посохом по полу. Под его заляпанными кровью ботинками сверкнула темная печать, а следующим мгновением вся кровь, ошметки плоти и пласты кожи вспыхнули ярким, зеленым пламенем. То, без дыма и запаха, всего за несколько секунд, не тронув ничего, кроме плоти умершего, очистило шатер.

— Спасибо, капитан Мелин, — холодно поблагодарил Залесский и указал ладонью на стол. — Надо решить, что будем делать дальше.