— Вроде такого и нет, — мотает головой Проскорпионов.

— И что это значит? Как он так изменился? У тебя есть мысли?

Фёдор поджимает губы, не в силах подобрать слова.

— Я не знаю, у меня нет мыслей, кто и как посмел тронуть такой прекрасный артефакт…

Он разве что не плачет. Замечаю, как его плечи подрагивают. Могу понять, он всем сердцем желал заполучить этот артефакт, а когда он попал в его руки, то оказался вот в таком состоянии.

— Объясни кое-что, — требую я. — На него попала моя кровь, он вспыхнул, но ничего не произошло. Вернее, я будто парил в невесомости, а потом всё исчезло.

Фёдор садится, не выпуская артефакта из рук.

— Паяльное Жало — это инструмент для работы с магией… — он морщится, подбирая слова. — Никто уже давно не знает, что делает артефакт на самом деле, как именно его активировать и что должно произойти. Но, думаю, что-то пошло не так из-за того, что его изуродовали, — почти скулит Фёдор и прижимает трубки к груди.

Затем он тычет пальцем в места соединений, в гравировку, в какие-то детали, которые мне ни о чём не говорят.

— Его сильно изменили, — голос Фёдора полон боли, будто он говорит о живом существе. — Кто-то, кто не понимал, что держит в руках, пытался его переделать. Вот эти муфты — они вообще из другого металла! А гравировка… половина символов стёрта, другая — переписана неправильно. Как можно было так изнахратить Паяльное Жало?!

Он поднимает на меня глаза, в которых смесь разочарования и злости.

— Кто мог такое сделать? — спрашиваю я, вдруг Фёдор знает артефактора, который бы мог рискнуть запустить свои ручонки в подобное изделие.

— Не знаю. Какой-нибудь невежда, который нашёл артефакт и решил «улучшить» его, — Фёдор почти со слезами смотрит на трубки. — Это всё равно что взять картину великого мастера и замазать половину красками из детского набора.

Интересно. Молот сказал, что купил это у старьёвщика. Значит, артефакт где-то всплыл, прошёл через несколько рук…

— Его можно починить? — спрашиваю я.

Фёдор вздыхает.

— Может быть. Нужно изучить, понять, что именно повреждено. Но даже в таком состоянии, думаю, он работает — раз отреагировал на вашу кровь, может, он даже активировался. Хоть и неясно, что он делает теперь…

— Откуда ты вообще столько знаешь о Паяльном Жале?

Фёдор бережно кладёт артефакт на стол.

— Изучал легенды рода, я ведь хотел… — он осекается и продолжает уже об артефакте: — Это инструмент, созданный самим богом Скорпионом для своего рода. С его помощью Скорпионовы могли создавать артефакты, которые другим не снились. Точный механизм работы, увы, неизвестен. Потом около ста лет назад, Жало исчезло или перестало работать. Считалось, что его свойства утеряны навсегда. Про него забыли. Осталось лишь одно его свойство…

— Возвращение к законному владельцу, — заканчиваю я.

— Можно? — Фёдор указывает на артефакт.

— Оставь его пока здесь, — говорю я. — Я хочу кое-что проверить. Потом занесу его в лабораторию.

Фёдор неохотно кивает. Видно, что ему больно расставаться с такой находкой. Но он выходит.

Остаюсь один. Беру артефакт, смотрю на него.

Бог Скорпион создал эту вещь. Значит, он должен знать о ней всё. Должен знать, как она работает, что с ней произошло, как её чинить. В прошлый раз он сказал, что не помнит о таком артефакте. Но я ему не верю…

— Эй, Чудище! Нам бы поговорить! Очень важно. От этого зависит наше с тобой будущее… — взываю к богу.

— Ты звал, смертный? — раздражённый голос раздаётся отовсюду и ниоткуда одновременно.

Скорпион материализуется передо мной. Огромный, величественный, с панцирем, переливающимся всеми оттенками синего. Его глаза — два тёмных колодца, в которых пляшут искры древней силы.

— Да, — отвечаю я и показываю изменённый артефакт. — Мне нужна информация.

— О чём? — кажется, он и не думает упрекать меня за слова в его адрес.

Неужто смирился? Не верю! Темнит чего-то мой бог, вопрос, почему?

Протягиваю Паяльное Жало.

— Об этом. Фёдор сказал, что это твой артефакт. Что ты создал его для рода Скорпионовых.

Скорпион смотрит на трубки. Долго смотрит. Его огромные клешни слегка подрагивают.

— Интересно, — говорит он наконец.

— Что это? — решаю зайти издалека.

Пауза. Долгая, неуютная пауза.

— Я не… — голос бога звучит странно, — не помню.

— Как такое возможно? Фёдор говорит, это древний артефакт, созданный тобой. Паяльное Жало. Легенда среди артефакторов.

Скорпион молчит. Его глаза сужаются, будто он пытается вспомнить что-то очень далёкое.

— Я чувствую… отголосок, — говорит он медленно. — Что-то знакомое. Но самого воспоминания нет.

Мои брови подлетают до макушки. Да в этом мире ещё столько всего способно меня удивить. Как это нет воспоминания? Такое вообще бывает? Не мог же кто-то взять и вырезать кусок памяти бога? Или мог?

— Такое возможно?

— Забыть что-то… это как потерять часть себя.

Разве что глаза не закатываю, начались уклончивые ответы. Что он скрывает? Уверен, тут что-то нечистое.