— Вы поклонница сумочек «Бейкер»? — он кивком указал на портфель Алисы, и вот теперь девушка посмотрела на него с искренним, пусть и сдержанным удивлением.

— Сумка, обувь, косметика и кофе это вещи, на которых не стоит экономить. Вы так хорошо разбираетесь в брендовых женских сумочках?

— Нет, — Ральфи улыбнулся ей снова, с удивлением отмечая, что сегодня улыбается больше, чем за весь последний год. — Но я почти двадцать пять лет знаю Чарли.

— Значит, в женских аксессуарах разбирается Чарли?..

— Он их делает. Вернее, его семья, — сказать это было почему-то непросто, как будто выдавал чужой секрет, но раз уж сам акцентировал внимание на этой сумке, показалось правильным. — Он тот Бейкер.

— В самом деле? — доктор Миллер посмотрела пристально, словно убеждаясь, что он не шутит, и скорее неосознанно провела ладонью по мягкой коже портфеля. — Ну надо же. Мне показалось, детектив Бейкер староват для бунтарства с отказом от материальных благ.

«Значит, дома у него ты все же не была…».

— Он просто хороший коп, — Ральфи пожал плечами, уже всерьез жалея, что затеял весь этот разговор.

Доктор Миллер, так неожиданно ставшая просто Алисой, пожала плечами тоже, подчеркнуто копируя его жест и оставляя за ним право не развивать тему.

Некоторое время они снова шли молча. На глаза попалась неоновая вывеска очередного маленького ресторана, и Ральфи воспользовался этим, чтобы нарушить начавшую становиться для него слишком долгой паузу.

— И все же, вы голодны? — вышло неловко, почти жалко, с той отвратительной интонацией, с которой школьные неудачники клянчат свидание в выпускном классе.

Будучи бессменным неудачником, Ральфи не помнил, чтобы когда-нибудь действительно клянчил всерьез.

— Знаете, что? — его вопрос Алиса попросту проигнорировала.

Она остановилась неожиданно, но все же, недостаточно резко, чтобы ее спутник испытал неловкость, пройдя несколько шагов вперед.

— Я думала о том, чтобы сходить в кино. Есть один кинотеатр. Небольшой, но у них регулярно бывают ночи кино. В прошлый раз я ходила на Челентано. Сегодня будут триллеры. «Сердцеед», и что-то еще в том же духе.

Ральфи искренне решил, что ослышался, потому что так действительно не бывает.

Он опустил очки чуть ниже и поморщился, коротко и сильно потер переносицу, собираясь с мыслями.

— Вы любите такие фильмы?

— А вы нет? — Алиса смотрела на него, не отрываясь, и Ральфу показалось, что на дне ее зрачков мелькнуло нечто, напоминающее настороженное любопытство. — Идея, конечно, не нова, но для меня это качественное кино.

— Да, — он поправил очки и немного наклонился вперед, неосознанно сокращая дистанцию, хотя и думал о том, что не мешало бы отойти на полшага назад и перестать вторгаться в ее личное пространство. — Это действительно хорошее кино. Но я… Предпочел бы сходить на что-нибудь другое.

— Почему? — Миллер не двинулась, даже не моргнула. — Вы же не собираетесь сказать что любите романтические комедии?

— Нет, — предположение показалось настолько абсурдным, что Ральфи коротко рассмеялся.

Только вот смешок этот вышел настолько очевидно нервным, что улыбаться ему окончательно расхотелось.

— Просто конкретно эти фильмы… — он помолчал, подбирая слова.

— Кажутся вам страшными?

— В устах патологоанатома это звучит как насмешка.

Теперь уже улыбнулась Алиса. Даже не просто улыбнулась, с трудом подавила смех:

— Извините. И в мыслях не было.

Ситуация была дурацкой, и не менее дурацкими были объяснения.

Решив, что лучше сформулировать все равно не получится, он просто слегка развел руками:

— Я Ральфи Паркер. Конечно, финальные титры читают, как правило, только заинтересованные…

— Паркер? — она, казалось, и не заметила, что перебила. — Тот Паркер? Сценарист? Это ваши фильмы?

Нужно было что-то ответить, потому что титры действительно читали только профессионалы, и Ральфи ограничился тем, что снова развел руками, не найдя, что сказать.

Его фильмы, да. Миллионные сборы в прокате, переполненная предложениями электронная почта

«Привет, я Ральфи Паркер, „открытие сезона“, гений голливудского масштаба, и я все это проебал!».

Примерно так или хотя бы в таком духе Ральфи ответил был всего полгода назад.

Теперь же он просто пожал плечами, дожидаясь реакции доктора Миллера. Ей не пришлось доказывать и объяснять, кем он был раньше, а значит, есть риск, что она знает и кем он стал потом.

Момент гораздо более напряженный, чем с сумочкой.