Шрифт:
— Это я, Томар, — быстро сказал он, будто боялся, что я сейчас отвернусь и уйду. — Ты… ты правда живой?
Вот она, ниточка к прошлому владельцу тела.
— Похоже, что да, — сказал я.
Глава 6
Томар смотрел на меня так, словно ждал, что я сейчас исчезну как видение.
— Похоже, что да, — повторил он, но голос стал глуше. — Пойдем… тут людно.
Он кивнул куда-то в сторону, и я послушно пошел рядом. Улица была уже полутемной: факелы над дверями трактиров только начинали разгораться. Мы свернули во двор между домами, в узкий проход, там был старый колодец с навесом. На каменном бордюре вокруг колодца можно было сидеть.
Томар сел, облокотился локтями о колени. Я встал напротив и только сейчас разглядел его как следует: широкие плечи, руки в разводах сажи и копоти, загорелое лицо.
— Ну, рассказывай, — сказал он. — Где ты был, Арден?
Я сделал тяжелый вздох. Пришлось начать с самого трудного.
— Томар… — я подыскал слова. — Я… почти ничего не помню.
Он моргнул. Раз, второй.
— Чего? — переспросил он, будто не расслышал.
— Ну… — я запнулся. — Я очнулся в чаще, один. Помню запах гари, землю… и охотника Рейнара. Он вытащил меня к людям. Все, что раньше, — как пустое место.
Молчание растянулось. Вдалеке хлопнула дверь, где-то в стороне скрипнула телега. Здесь, в тесном дворике, звуки звучали особенно громко.
— Ты издеваешься? — наконец спросил он. Без улыбки.
— Хотел бы.
Я сел рядом, на другой край каменного круга. Камень был прохладный и влажный.
— Но, к сожалению, это не шутка.
Томар пристально всмотрелся в меня, как будто надеялся по глазам увидеть, вру я или нет.
— Ты… не помнишь меня? Совсем?
— Я помню только свое имя. Больше ничего. Пусто.
Он сжал челюсти, на виске дернулась жилка.
— Твою… — начал он и осекся. Вдохнул. — Ладно. Ладно. Слушай тогда.
Он стукнул ребром ладони по колену, будто собираясь с мыслями.
— Ты — Арден Милтон. — Он произнес фамилию отчетливо, по слогам. — Мы с тобой с детства знакомы. Деревня Виллин, помнишь? Хотя… — он криво усмехнулся. — Не помнишь, да.
Я мотнул головой.
Милтон. Значит, так это звучит. Мил-тон. Я повторил про себя, на всякий случай. Спасибо, что хоть имя с фамилией теперь есть.
— Ты жил там с матерью, Найрой, — продолжал Томар, уже ровнее. — Отец твой… да какой там отец. Не было его. Мать всегда говорила, что он давно умер. Так что рос ты без него. Мать тебя грамоте учила. Кстати, ты в этом лучше меня. Я вечно списывал.
Я вслушивался в каждое слово, пытаясь выловить хоть тень узнавания. Пусто. Только почувствовал, как что-то сжалось в груди, когда он произнес «мать».
— Мать… — тихо сказал я. — Она… как?
Томар поморщился.
— Плохо. — Он честно не стал смягчать.
— Месяц назад ты уехал в Крамм с обозом. Хотел найти себе место у мастера. Плотника, писца, неважно. Я тебя провожать не мог, у нас заказ был, железо обрабатывать нужно было. Обоз ушел. И все.
Он провел ладонью по лицу, будто отгоняя что-то неприятное.
— Неделя, две… Мать твоя ждала вестей. Потом сама поехала в город, искала тебя здесь, по трактирам, по дворам. Нигде. Никак. Вернулась… вся в отчаянии. Словно кусок души из нее вырвали. Я к вам заходил, она сидит, смотрит в стену и руками цепляется за подол, чтобы не тряслись. — Он глухо выдохнул. — Я думал… ты умер.
Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается тяжелая, липкая вина. Чужая женщина, которую я ни разу не видел, мысленно уже похоронила сына. А этот сын сидит сейчас на камне и кивком отмечает ее горе как факт из чужой биографии.
— Прости, — сказал я. Осознал, как это звучит, и все равно повторил: — Прости, что… так вышло.
Томар хмыкнул.
— С тебя за это извинение толку, как с дырявого ведра, — буркнул он. — Но, если ты жив, твоей матери надо об этом знать. И чем раньше, тем лучше.
— Знаю, — ответил я. — Я поеду. Как только разберусь, что со мной произошло. Я проснулся в лесу, чуть не умер, а теперь… я не могу вот так уйти, не поняв, куда меня занесло и почему.
Он повернулся ко мне, уставившись пристальнее.
— Ты правда ничего не помнишь? Ни деревни, ни меня, ни… — он чуть запнулся, — ни Релин? Наша деревенская девчонка, которая тебе нравилась, но ты все не решался ей признаться в этом?
Имя ударилось о внутреннюю пустоту и упало, не зацепившись ни за что.