— Ловушку, да… — вздохнул я и прикинул расклад в голове. На один кластер по единичке, а кластеров четыре штуки, так что выводы напрашиваются сами собой. Единиц Основы, а у меня от силы две, и делиться этой информацией с посыльным нет ни малейшего смысла, все равно ничего не изменит. — Ну, как только, так сразу. Сейчас, как видишь, занят, — кивнул на свое творение.

Тот послушно перевел взгляд на глиняную конструкцию, которая стояла передо мной на камне и выглядела… ну, скажем так, пока не слишком понятно для неподготовленного зрителя.

— А… — замялся он, пытаясь сообразить, что перед ним. Повертел головой, заглянул сбоку, но яснее не стало. — А это что?

— Унитаз, — пожал я плечами и снова склонился над чашей.

— Унитаз… — паренек посмаковал незнакомое слово, и на лице проступило уважение, термин явно показался достаточно весомым. — Это какое-то оружие, да? Или что-то для обороны?

— Это что-то, чтобы туда срать, — отрезал я, не поднимая головы. — И чтобы потом не воняло. Все, иди, занят я. Как смогу, так сразу приду, понял тебя.

Копье вошло в морду свиньи по самое древко, и Тобас рванул его обратно, пока тварь не утянула оружие за собой вниз. Руки горели от напряжения, а Основа в теле подъедалась с пугающей скоростью, но даже полностью понимая это, экономить все равно получалось скверно. В каждый удар уходило больше, чем следовало бы, но на этом участке стены в основном думалось не о расходе, а о том, чтобы очередной клыкастый гость не залез на парапет.

Его направление оказалось самым горячим, и это если говорить мягко. Зверье ломилось из леса нескончаемым потоком, табунами выкатывалось на поляну, и за мелкими тварями грузно топали звери покрупнее. И что обидно, все они безошибочно находили одну и ту же дорожку.

Собственно, Тобас и сам помогал укладывать этот путь прямо к стенам. Именно он командовал ребятами, когда они волокли уставшие бревна шиполиста и расстилали широкую дорогу от леса к стене. Идея принадлежала Рею, как и все идеи в этой деревне за последнее время. Причем в по большей части они работают, что еще обиднее. И в этот раз задумка была простая и очень даже логичная…

Вот только звери добирались до стены быстрее, чем Тобас рассчитывал. Копыта бодро стучали по уставшим бревнам, ни один шип не выскочил навстречу, и по этой ковровой дорожке табуны мчались к частоколу так уверенно, будто деревенские добряки пригласили их на ужин. При этом большая часть лунок и засек пустовала, потому что зверье не искало других путей, зачем, если перед ними ровная удобная полоса из гладких бревен? Протолкнуться негде только на самой дорожке, а слева и справа от нее ловушки скучают без работы.

Результат закономерный, зверье добегало до стены и начинало тыкаться в бревна, лезть друг на друга. Лучники палили со стены не переставая, стрелы уходили вниз одна за другой, промахнуться невозможно, но и толку от стрел меньше, чем хотелось бы. Убитые тут же оседали, а по их телам уже карабкались следующие. Мужики с копьями кололи через щели в парапете и тоже не останавливались, но куча перед стеной все равно росла неумолимо.

— Да растаскивайте вы их! — рыкнул Тобас на четверых парней с баграми. — Вон, слева подцепи, левее! Да нет, другое левее!

Парни орудовали баграми, подцепляя туши за шкуру и за лапы, пытаясь оттянуть хотя бы ближние, но не успевали. На место каждой убранной туши наваливались две новых, и довольно скоро куча достигла такой высоты, что самые прыткие кабаны уже могли по телам добраться до парапета. Тобас ткнул ближайшего копьем в пятак, вложив Основу в острие, и зверюга с визгом свалилась обратно.

А дальше стало хуже, потому что из леса вывалился бык, рядом с которым предыдущие гости выглядели мелочью. Холка не очень-то и намного ниже глаз стоящего на стене защитника, ноги толщиной с бревно, и копыта оставляли в земле вмятины, от которых лопалась трава. Мелкие твари расступались перед ним без промедления, а он ломился вперед, невзирая ни на что, и каждый шаг сотрясал утоптанную дорожку.

Лучники перенесли на него огонь, три стрелы воткнулись в загривок, но бык даже не заметил, просто мотнул головой и продолжил переть. Дотопал до стены и с ходу ударил лбом в бревна частокола, от чего затряслась вся секция. Тобас покачнулся, схватился за парапет и матюгнулся сквозь зубы, а бык уже бил второй раз, и бревно перед ним треснуло сверху донизу. Если эта скотина встанет на задние лапы, копытом достанет до любого из них без особых усилий. Один удар сверху вниз по голове, и можно не вставать.

— Копье! — крикнул Тобас, и ему из-за спины сунули длинное, с широким наконечником.

Времени на раздумья не осталось, бык колотил по частоколу словно таран и успел расшатать уже три бревна. Еще немного, и вывернет их из связки вместе с обвязкой. Тобас перехватил древко обеими руками, зажмурился на мгновение, согнал Основу из ног в руки, из рук в наконечник, столько, сколько смог, и метнул.

Копье сверкнуло и вошло быку в загривок с хрустом, который Тобас почувствовал через подошвы. Наконечник пробил шкуру и мышцы, прошел навылет через лопатку и пригвоздил зверя к земле. Бык захрипел, дернулся, попытался развернуться, но древко держало его, а ноги уже подламывались.