Надсон и Горбунов исключены из Академии [23] .

Вчера работал с Аней - диктовал свой доклад о космической пыли для 28 февраля. Как всегда в таких случаях, творчески менял и неожиданно получал выводы, о существовании которых не подозревал. Читая свою статью 1932 года, нашел там выводы, о которых не помнил [24] . Решил выдвинуть гипотезу космического облака для Тунгусского метеорита [25] .

Был доктор Владимир Николаевич Блохин, хирург, специалист в определенной области - консультант в Кремлевской больнице. Его вызывали к Наташе. С Блохиным интересный разговор о значении изотопов и радиоактивности ‹в медицине›. Он говорит, что сейчас перегружен тяжелой работой в связи с подготовкой медицинского персонала к войне. Ему и Институту, где он служит, это главное дело. В объяснениях военных, с которыми им приходится говорить, выясняется, что ‹нам› придется воевать с победителем ‹в идущей войне›. Я это считаю правильным, и война, как бы ‹к ней› ни подходить, поставит вопрос о социальном сдвиге, который так или иначе может привести к революционному насильственному - социальному перевороту - «левому» - в пользу народных масс. Блохин говорит, что поразителен низкий средний научный уровень врачей.

Все ждут от XVIII Конференции ‹ВКП(б)› стеснений жизни и увеличения чисток - сокращения аппарата и т. п.

Вчера днем был Мих. Ив. Сумгин [26] . С ним об организации ‹изучения космической пыли› через Институт мерзлотоведения, общий разговор о значении космической пыли. Он обещал всю работу Института мерзлотоведения направить в этом направлении.

Очень выражал мне свое отношение к моим работам: «Пашете так глубоко, как никто у нас». Чувствую всегда ‹в таких случаях› неловкость, хотя ему я безусловно верю, как глубокому, искреннему человеку. Должен был убеждать ‹его›, что я не философствую и что сейчас философия не идет так глубоко, как наука.

Рассказывал, что около 5 1/2 лет просидел в тюрьме - выпущен больной и ослабленный голодом. Его должны были выслать на 3 1/2 года в Сибирь призывают его и дают подписать бумагу, что его высылают на три года за границу [27] .

Днем был А. И. Яковлев [28] . Живой разговор - всегда рад его видеть. Между прочим, ‹он› часто переходит на французский язык, так как думает, что во многих домах в стенах есть слуховые устройства для подслушивания. Передает, что есть случаи, которые иначе ‹как подслушиванием› нельзя объяснить. Я думаю, что он пересаливает.

Колхозы все более превращаются - вернее, утверждаются - как форма 2-го крепостного права - с партийцами во главе. Сейчас, ‹в связи› с разной оплатой при урожае, выступает социальное неравенство.

Был Анатолий Михайлович Фокин [29] . Рассказывал о двоюродной тете, зажиточной женщине (300 р. в месяц). После 1905 года ‹она› научилась музыке как ‹средству› заработка в случае будущей революции. «Умные» люди считали ‹это› чудачеством - но в последнюю революцию она благодаря этому действительно прожила «хорошо».

На Кубани (он из Майкопа) осталась едва 1/3 станиц - жители других частей были выселены. Сейчас кубанцы оказались рыбаками у Белого моря (‹рассказывал› Ферсман [30] при поездке в Кировск).

2 декабря 1940 года в Ленинграде неожиданно умер Николай Константинович Кольцов, крупный ученый и сознательный гражданин своей страны [31] , ‹он был› более радикальным. Он вышел в 1911 году ‹из Московского Университета›, а Виппер остался [32] .

На Высших Женских Курсах я замечал, что Николай Константинович имел тактический прием выдвигать к концу заседаний самые важные вопросы, которые он проводил под сурдинку, когда все устали. Заметив это, я внимательно следил за ним и выступал в конце, не давая ему употреблять эту тактику. Кажется, он это заметил.

Его первая работа - или одна из первых, где он указывал ‹на› скелетные образования в клетках, - особенно мною ценилась. Блестящий лектор и превосходный педагог и организатор. Его представление о живом белке мне было всегда чуждо - даже теперь я отношусь более осторожно, чем до 1911 года. Он один из первых ясно оценил правильность моего определения живого вещества как совокупности живых организмов и оттенил ‹это› в одной из своих статей по биохимии в одном из энциклопедических словарей.

Он был арестован в 1917 году (?) [33] и судим. В тюрьме он изучал последствия голодания на своем организме. После освобождения - он одно время добился широкой постановки своей научной работы, главным образом в 1920-х годах. Постепенно он столкнулся с официальной схоластической формой левого гегельянства (ленинизм - сталинизм?), и в 1939 году его экспериментальная работа была разрушена. Это - течение мысли, проводимое Филипченко, Н. Вавиловым и Кольцовым.

В 1939 году его лаборатория была из Наркомздрава переведена в Академию и была фактически разрушена. Ему предлагали сохранить двух научных сотрудников (одна из них - его жена Садовникова (?) [34] [35] . Это - жертва «философских», по существу, религиозных преследований идеологического характера. Мне кажется, Кольцов стоял в стороне от философии - но был скорее материалистом, а не скептиком. Его социал-демократизм был весь в рамках свободы и не перешел в «тоталитаризм» ‹форму,› какую приняло большевистское его течение. Для Кольцова свобода мысли и научной работы - основная ‹слагаемая› счастья.