– Здравствуйте, товарищ Кожухов, - произнёс Берия, подняв голову и сверкнув в свете лампы стёклами пенсне.

– Здравствуйте, товарищ народный комиссар, - ответил Кожухов, пожимая руку.

– Присаживайтесь, - сказал Лаврентий Павлович и, не дожидаясь, пока майор усядется, с ходу взял быка за рога, - товарищ Кожухов, как вы знаете, 22 июня к нам из будущего перенеслась Харьковская область с кусками соседних регионов. Вскоре после переноса нами, при участии коллег из Харькова, - обтекаемо сказал нарком, - была создана специальная комиссия, занимающаяся проблемами путешествий во времени, - тут Берия позволил себе усмехнуться, - сами понимаете, что срок прошёл небольшой, и комиссия существует всего неделю и то, большей частью на бумаге. Но, - нарком выдержал паузу, - нашим учёным уже удалось кое-что выяснить. Сначала мы считали, что мир, из которого прибыл Харьков, является будущим нашего мира. Тем не менее, некоторые факты заставили нас сомневаться в этой гипотезе. Вероятно, вы уже догадываетесь, зачем я вас вызвал, тем не менее, я озвучу ваше задание. Вы возглавите особый отдел, который займётся поиском расхождений между нашими мирами, а также установлением точных причин бифуркации. Это научный термин такой. Более подробно можете прочесть о нём в кратком отчёте, находящемся в папке, - не очень понятно пояснил Берия, но майор переспрашивать не стал, - Для облегчения задачи, ваш отдел получает права доступа как к нашим архивам, так и к архивам Харькова. Вот возьмите это досье.
– Берия передал Кожухову пухлую папку с документами, - здесь приведены уже известные нам расхождения в нашей истории.

– Но, судя по тому, что здесь написано, эти люди должны были находиться в Харькове в момент переноса, - сказал Кожухов, после того как бегло ознакомился с содержимым папки.

– Вот именно. И вы должны выяснить, почему их там не было. И я настоятельно рекомендую начать с первого человека в списке. Мы, конечно уже начали предпринимать шаги по спасению его жизни, но не следует отбрасывать возможность, что уже слишком поздно для каких-либо медикаментозных препаратов.

– Я вас понял, товарищ Берия. Теперь мне хотелось бы выяснить, кто входит в мой отдел.

– Список личного состава вы получите на выходе из кабинета. Затем, у дверей наркомата вас будет ждать автомобиль, который и отвезёт к новому месту службы.

Михаил Ильич Кошкин лежал в больничной палате и смотрел в окно, за которым на ветке растущего рядом с больничным зданием дерева, весело чирикал воробей. Кошкину хотелось стать птицей, для того, что бы прилететь в Харьков, и хотя бы одним глазом взглянуть на своё детище, которому он отдал все свои силы. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как он оказался в Московской больнице. Его сюда доставили для проведения операции по удалению лёгкого из-за того, что, по словам врачей, другие средства были бессильны. Но, почему-то, операция откладывалась с каждым днём, а состояние больного, между тем, всё не улучшалось...

Уже прошла неделя, с того момента, как Михаил Ильич должен был оказаться на операционном столе, но врачи пока хранили молчание. Да и письма с завода перестали приходить. Кошкин уже начал было думать что, на заводе про него забыли. Хотя 21 июня, в пятницу, его навещал Александр Морозов, находящийся здесь в командировке для сравнительных испытаний Т-34, БТ-7М и немецкого среднего танка Т-3. С тех пор у Кошкина не было посетителей, и наблюдение за весёлым и жизнерадостным воробьём было сейчас единственным, что подымало настроение руководителю конструкторского бюро завода N183

Непроизвольно Михаил Ильич тал вспоминать последние годы своей жизни. Как он в рядах Красной Армии воевал под Царицыным и Архангельском. Как был ранен. Как пошёл учиться в Москву в Коммунистический Университет имени Свердлова. С улыбкой вспомнил о том, как работал начальником кондитерской фабрики, да было и такое в его биографии. Затем работа в парторганах и учёба в ленинградском Политехе. Когда он, ещё будучи студентом, пошёл работать в конструкторское бюро Ленинградского Кировского Завода и понял, что это его призвание. С головой окунувшись в работу, поучаствовал в разработке первого советского танка с противоснарядным бронированием. На тот момент являющегося прорывом в отечественном танкостроении. А затем Харьков. Тяжёлые времена. Принял завод практически обезглавленным. Его предшественник был арестован. Но всё равно все неприятности были преодолены, и ему удалось отстоять и построить свой танк. Потом были испытания и мартовский пробег их Харькова в Москву. Условия были тяжелейшими. В одном месте на очень узком мосту пришлось снимать с танков всё что можно, для того чтобы они вписались в ширину моста. Ремонт производили на ходу своими силами из запасов деталей взятых с собой из Харькова. Спешили успеть на Финскую войну, а оказалось зря. Когда приехали в Москву, узнали, что война уже кончилась. Уже на обратном пути, Кошкину пришлось лезть в реку, участвуя в вытаскивания оттуда упавшей тридцатьчетвёрки. Вернувшись в Харьков, просто было не до лечения - нужно было срочно организовывать производство. И вот, теперь, он лежит и смотрит на воробья. Хорошо ещё, что жена, Вера Николаевна, поехала вслед за мужем в Москву и периодически навещала Кошкина в больнице. Именно её визиты, вместе с дочкой Лизой радовали Михаила и вселяли надежду на выздоровление.

Нет, всё-таки не стоит становиться птицей. Ещё можно что-нибудь сделать, может ему повезёт, и он ещё вернётся в строй.

Кошкин и сам не заметил, как задремал. Разбудило его деликатное покашливание медсестры в палате - ему как очень важному пациенту выделили одноместную палату, хотя он и не хотел этого.

– Михаил Ильич, просыпайтесь.

– Что случилось, Соня?

– К вам приехали товарищи из НКВД, они хотят побеседовать с вами.

– Что ж, пусть заходят, - разрешил Кошкин, а сам подумал о том, что даже если бы он запретил им зайти, то ничего бы от этого не изменилось.

В комнату вошли два человека. Один в форме c двумя ромбами в малиновых петлицах, соответствующим званию старшего майора госпезопасности, а второй с тремя шпалами в петлицах, означающими капитана.

– Спасибо, девушка, что провели, можете быть свободны, - сказал старший майор.

Соня посмотрела на Кошкина, тот сделал движение глазами, что да, можешь идти. Тогда девушка попрощалась и вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

– Михаил Ильич, моя фамилия Кожухов, и я бы хотел вам предложить сегодня же вылететь в Харьков, - начал старший майор. Если вы согласитесь, то вылет состоится как только вы соберётесь.

– Почему такая спешка?

– Дело в том, что по нашим сведениям, помочь вашей болезни смогут только в Харькове, куда буквально недавно завезли новейшее медицинское оборудование, аналогов которого нет в СССР.

Кошкину показалось странным, что в Харьков оборудование завезли, а в Москву нет, но спорить с товарищами из НКВД он не рискнул.

– Хорошо, я согласен. Поставьте в известность главврача. Но ведь в Москве остаётся моя семья, как быть с ними?

– Он уже в курсе, и дал своё согласие, - улыбнулся Кожухов, - а по поводу ваших близких, к сожалению, пока мы имеем указания перевезти их в Харьков, но могу вам обещать, что в ближайшее время они смогут вернуться.