–  Но разве тревоги графини не имеют под собой основания? Похоже, ее алмаз действительно теряет свои свойства. Он ведь сильно изменился…

–  Похоже, что так. Но каково твое мнение о самой даме? Мы пробыли в ее обществе совсем недолго, однако я нахожу, что женщина она необыкновенная.

–  Она загадка, - выпалил я.
– Я даже не сумел определить ее возраст.

–  Расскажи о ее тени.

–  Мерцание факелов и свечей затрудняло наблюдение. Но мне показалось, будто она обладает двойной тенью.

–  Две главные тени, независимо от всех полутеней, созданных дроблением света?

–  Две главные тени, которые будут следовать за ней повсюду.

–  И как ты их опишешь?

–  Обе невелики. Одна - игривая серая тень, энергичная, с кокетливыми, порхающими очертаниями. Другая гораздо темнее, ее форма несколько искажена, а края неровные и неясные. Кроме того, она словно занята собой и любит уединение, тогда как первая тень - создание жизнерадостное, общительное, готовое лечь на любую поверхность и заиграть даже при косом свете.

–  Какая из двух, по твоему мнению, соответствует телу и духу графини?

–  Ни та, ни другая, - поколебавшись, сообщил я.
– Может, каким-то образом обе, хотя точнее объяснить не могу. И все же ни одна не имеет прочной связи с хозяйкой.

–  А алмаз?

–  Я не слишком хорошо разглядел его со своего места. Главное его качество - размер. Обидно, если он поврежден, ибо драгоценность такой величины может стоить небольшого королевства.

–  Ну а как насчет бархата?

–  Бархата?

–  Алмаз лежал на подушечке фиолетового бархата. Каковы твои наблюдения?

Я надолго задумался.

–  Рядом с тем местом, где лежал алмаз, была небольшая вмя-тинка.

–  Прекрасно, - кивнул Астольфо.
– Возможно, у этого выдающегося камня имелся компаньон.

–  И вы думаете, алмаз может иметь некую духовную связь с графиней?
– не выдержал я.
– Судя по тому, что я прочитал, душа некоей леди Эрминии так тесно переплелась с опалом…

–  Довольно этих старых басен, - перебил Астольфо.
– Они покрылись плесенью, подобно пещере для хранения сыров.

–  Значит, это неправда?

–  Даже если и правда, историю так часто повторяли, что она потеряла часть своего очарования. Кроме того, изложенные в ней события слишком далеко уносят нас от настоящего. Мы должны все свое внимание обратить на графиню. Что за человек способен отбрасывать две основные тени?

Вопрос, слишком знакомый ученикам.

–  Тот, близнец которого умер при рождении. Или тот, кого безумно, отчаянно, безоглядно любил человек, который теперь лежит в могиле. Или тот, чей разум расколот, разделен надвое, так что сам человек раздвоился. Либо мать или отец, рано потерявшие своих дорогих детей. Или…

–  Достаточно, - кивнул учитель, глядя мне в глаза.
– Вижу, ты не такой олух, каким был когда-то. А теперь объясни, что за человек способен отбрасывать три тени?

–  Говорят, что священники, поклоняющиеся трем богам или триединому богу, могут отбрасывать три тени, но точно я не знаю, - неуверенно произнес я.

–  Иногда на свет появляются необычные люди, воплощающие в себе дух трех других особ и ставшие не чем иным, как сосудом для хранения этого тройного духа. Они отбрасывают три тени, но ни одна не принадлежит им. Все эти тени - свидетельства существования тех созданий, которые населяют пустые оболочки, называемые людьми. Однако среди женщин попадаются и такие, в которых заключены сразу три существа. Они и воплощают три великие силы женственности: капризное чистосердечие ребенка, несравненную красоту зрелой дамы и мудрость старухи. Но подобные женщины встречаются очень редко и пользуются огромным уважением своего пола, если, конечно, удается их распознать. Мне кажется, графиня Триния и есть такая личность. Она может стать выдающимся, сильным правителем своего народа, если только ее тем или иным способом не лишат власти.

–  Она поистине прекрасна, - согласился я, - и капризный ребенок угадывается в ней легко. Но я не увидел ни малейшего признака старческой мудрости. И заметил только две тени.

–  Она жалуется, что последнее время стала рассеянной, что ум ее утратил прежнюю остроту, что она в разладе с собой.

–  Если она потеряла одну из своих теней, это может означать, что треть ее души отсутствует.

–  Пропала? Украдена?

–  Откуда мне знать?

–  Я бы заподозрил воровство, - объявил Астольфо.
– Кробиус предупредил нас, что не все ладно в их «маленькой вселенной», как он назвал парадный зал графини. Вдаваться в подробности нет смысла. Но меня особенно интересует алмаз, который нам показали. Мы должны спокойно исследовать его, предварительно вооружившись знаниями о драгоценных камнях из нашей библиотеки.

–  Но как это возможно?

–  Тебе придется украсть камень, - отрезал Астольфо.
– Не насовсем, разумеется. Мы люди честные и не собираемся оставлять драгоценность у себя.

–  Украсть? Но я никогда…

–  Ты готов изучать искусство теней или нет? Это самый простой этап, к тому же один из начальных.

–  Хорошо, - вздохнул я, но сердце резко дернулось, словно молодая лошадь перед барьером, который предстояло взять.

Я особенно не противился приказу Астольфо похитить алмаз у графини, полагая, что он и его слуга Мютано, мой постоянный и бдительный наставник, проведут следующие несколько недель, тренируя и обучая меня, готовя к ночной экспедиции.