Симон не забыл похвалить Эдуарда за участие в валлийской кампании.

— Насколько я понял, Ллевелин Уэльский согласился подписать перемирие на два года лишь потому, что мы были заодно. Плантагенет вместе с баронами — неодолимая сила.

Эдуард признавал правоту Симона и с каждой минутой все больше понимал меру ответственности за то наследство, которое ему предстояло получить. Симон считал, что король должен исполнять свой долг по отношению к подданным, и не ленился подробно объяснить, в чем этот долг заключается. Хотя он знал, как горячо принц любит отца, все же надеялся, что Эдуард видит и недостатки короля.

Симон подробно разбирал каждый пункт Оксфордских провизий, подписанных Генрихом под давлением баронов, и подчеркивал, что они достаточно разумны и смогут обеспечить систему справедливого правления, дающего определенные преимущества как знати, так и простолюдинам, и сделать Англию сильнее.

Эдуард и Симон часто спорили, но всегда находили общий язык и соглашались по многим политическим и военным вопросам.

Позже к ним присоединился Ричард де Клар, граф Глостер, первый пэр Англии. Его имя стояло первым на пергаменте с Оксфордскими провизиями, хотя всем было ясно, что ведущей силой и вдохновителем борьбы баронов был Симон де Монфор.

Когда подошло время ужина, леди Элеонора по требованию принца пересадила гостей так, чтобы по обеим сторонам от Эдуарда сидели Симон де Монфор и Ричард де Клар. Скоро троица так увлеклась беседой, что больше никого не замечала. Симон и Ричард спорили по очередному политическому вопросу. Ричард считал, что привилегии Оксфордских провизии должны касаться исключительно знати, а де Монфор настаивал на том, чтобы их получили и другие. Лорд Эдуард внимательно выслушивал мнение каждого.

Сегодня леди Элеонора блистала в темно-синем наряде. На шее сверкали ее знаменитые сапфиры. Мало того, через служанку Бетт она передала Деми приказ надеть белоснежное платье.

— Бетт, но в белом я кажусь совсем девочкой, — посетовала Деми. — Я хочу красное! Алиса де Клар непременно выберет что-нибудь яркое, чтобы привлечь всеобщее внимание!

— Послушай совет матери, она умнее нас обеих, вместе взятых, — уговаривала подругу Розамонд. — В белом ты будешь выглядеть девственно чистой, чего Алисе ни за что не добиться.

— Розамонд права, мой ягненочек, — проворковала Бетт. — Позволь мне вплести жемчужные нити в твои красивые волосы!

Деми сдалась и села перед зеркалом. Бетт вооружилась щеткой.

— А ты, Розамонд? В чем будешь ты? — полюбопытствовала дочь Элеоноры.

— Надеюсь, у меня найдется что-нибудь унылое и бесцветное, — отмахнулась Розамонд. — Не желаю, чтобы кое-кто за мной ухаживал. И явлюсь в зал, когда все уже рассядутся.

Через полчаса она стояла перед серебряным зеркалом, дожидаясь, пока Нэн завяжет последние тесемки серовато-коричневой туники.

— Идеально! — объявила Розамонд, когда служанка покрыла ее голову платом.

— Омерзительно и уродливо, — запротестовала Нэн, зная, что красивая одежда прибавляет Розамонд уверенности. — У вас еще есть время переодеться. Я достану нефритово-зеленый наряд, в котором ваши волосы просто сверкают!

— Нет уж, спасибо, — заупрямилась девушка. — Иди лучше есть, а то все места займут.

После ухода служанки Розамонд задержалась еще ненадолго, а потом неспешно спустилась в зал, пытаясь сообразить, каким образом избежать обязательного ужина за высоким столом, рядом с де Лейберном.

«Если лорд Эдуард будет настаивать, ничего не поделаешь, но я по крайней мере заставлю их ждать, а мой наряд подскажет Роджеру де Лейберну, что я не намереваюсь соблазнять его или ублажать!» — подумала она.

Розамонд еще никогда не видела, чтобы зал был так переполнен. Пока она искала место, слуги пробегали мимо с полными подносами, едва не отталкивая ее с дороги. Ни один оруженосец или паж не выступил вперед, чтобы помочь ей. Девушка подняла глаза на высокий стол, где ужинала прошлой ночью. Там ярко горели факелы и восковые свечи, заливая сиянием великолепные одежды и драгоценности почетных гостей Кенилуорта.

Оказалось, что лорд Эдуард не подумал приберечь для нее место. Он и не заметил ее, занятый разговором с графом Симоном и Ричардом де Кларом. Рядом с мужем величественно восседала леди Элеонора, озаренная синим блеском сапфиров. Демуазель выглядела как принцесса из сказки, и Гилберт де Клар не сводил с нее восторженного взгляда.

Розамонд заметила своего кузена Гарри Олмейна, тоже забывшего о ней. Пропади пропадом этот негодник! Сидит как ни в чем не бывало, потягивает вино и смеется над каким-то замечанием сидящей рядом леди.

И тут Розамонд потрясение охнула. Да это Алиса де Клар! А ее внимательным соседом с другого бока был не кто иной, как сэр Роджер де Лейберн! Бесстыдница дерзко флиртовала со смуглым дьяволом, призывно улыбаясь, игриво хлопая его по руке и что-то шепча на ухо.

На память пришли слова Гарри: «Он может получить любую женщину, какую только пожелает, и совсем не обязан довольствоваться одной тобой, Розамонд».