– Погоди, Мэвис, ты все неправильно поняла.
– Я взял ее руку и удержал в своей.
– Я и не думал ни с кем о тебе говорить. И о Родни я в первый раз слышу. Я просто описал парня, с которым я тебя видел у реки. Ты тогда была в зеленом платье...

– У какой реки?

– Я сам бы хотел знать, - ответил я.
– Там было много народу, были Баттеруорты, Доусоны, и ты с этим парнем. И еще девушка по имени Пола дочь хозяина гостиницы, где мы все остановились.
– И я как можно подробнее описал Полу.
– Она тебе никого не напоминает?

– Одну мою знакомую. Норму Блейк, - сказала Мэвис.
– Но она к гостиницам никакого отношения не имеет. Она занимается трудотерапией. Просто случайное сходство. А Пола - человек особенный, это я уже поняла. Но где все это происходило?

Пришлось описать и гостиницу, и реку, и холмы, а потом вкратце рассказать о том, что там было. Умолчал я только о сэре Аларике, о черном камне и о двери.

– Не знаю я такого места, - медленно проговорила Мэвис, и глаза у нее затуманились.
– И ни в каком таком месте я с Родни, к несчастью, не была. Неужели тебе это приснилось?
– Женщины воспринимают подобные рода серьезно, без всяких там "брось трепаться, старик".

Но тем не менее мне не хотелось рассказывать ей всего.

– Трудно объяснить почему, - сказал я, - но я не думаю, что мне это приснилось. Я попал туда... встретил всех вас, таких счастливых... нашел Полу... а потом потерял ее из-за того, что поспешил. А вы, которые были там, теперь не понимаете, о чем я говорю. Значит, одно из двух: либо вас там не было и я все это выдумал, либо вы отправляетесь туда, но потом забываете...

– Нет, это невыносимо!
– воскликнула она.
– Зачем ты мне рассказал! Я ведь только об одном всегда и мечтала - побыть с Родни где-нибудь в таком месте... и каждую ночь я представляла себе... А теперь ты говоришь, что видел меня там. Какая я несчастная! Это ты виноват!

– Я и в своем собственном несчастье виноват. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.

– Нет, - сказала она, - теперь я должна рассказать тебе о Родни.

И Мэвис, то и дело останавливаясь, чтобы всплакнуть или посмеяться, рассказала мне свою удивительную, душераздирающую, захватывающую историю такой она ей представлялась; для меня же, хоть и сама Мэвис мне нравилась, и против Родни я ничего не имел, - для меня все это означало только два часа борьбы с дремотой. Когда я вернулся в привокзальную гостиницу, меня уже не хотели впускать, и чувствовал я себя куда хуже, чем уходя отсюда для приятного времяпрепровождения.

Следующие несколько дней напоминали ходьбу по мокрому вспаханному полю в свинцовых сапогах. Я изо всех сил старался не поддаваться жалости к самому себе; вы скажете - давно пора, и я с вами согласен, но когда вы далеко от дома, это не так-то легко. Пошел в справочную библиотеку, поискал, нет ли чего о магии сэра Аларика, но ничего не нашел. Заодно стал наводить справки и о самом сэре Аларике. Но одни о нем даже не слышали, другие знали, что есть такой, но это их совершенно не интересовало. По-моему, прошлой зимой обитателей Блэкли вообще мало что интересовало. Они просто продолжали жить, но зачем - и сами не знали. Я иногда думал: подожгите свой городишко и начинайте все сначала - в конечном счете вам же будет лучше.

Потом как-то вечером - дело было в понедельник, стало быть, накануне мне пришлось пережить очередное блэклейское воскресенье, и, по-моему, это имеет некоторое отношение к тому, что случилось, - я за неимением виски выпил хорошую порцию джина и сказал себе: пора действовать. Сэр Аларик отправил меня в Другое Место, и теперь он может отправить меня туда снова... хотя бы для того, чтобы я больше не болтался как неприкаянный в этой дыре. К телефону старик не подходил, но я понадеялся, что он дома, и поехал к нему на автобусе. Это, наверно, был один из последних рейсов десятичасовой, для Блэкли поздний. Как я буду добираться обратно, меня в моем тогдашнем состоянии не волновало. Сэру Аларику придется меня впустить, даже если он уже лег, иначе я такое устрою... Нет, я не был пьян в стельку, но, конечно, и трезвым тоже не был.

Однако сэр Аларик еще не лег и достаточно учтиво пригласил меня войти, хотя мой приход его не слишком обрадовал. Мы поднялись в библиотеку, где старик до этого дремал у камина, и там он без всяких старомодных любезностей спросил, что мне нужно. Делать вид, что я решил узнать, как его здоровье, не имело смысла - старик сразу увидел, на каком я взводе, так что он бы мне все равно не поверил.

– Я хочу вернуться в Другое Место, - ответил я.
– И не говорите мне, чтобы я убирался и попробовал сделать это сам. Я уже пробовал, и ничего не вышло. И потом, мне сейчас очень скверно. Я разговаривал с людьми, которых встретил там... со всеми, кроме самого важного для меня человека... и они просто не понимают, о чем речь. Я даже пытался выбросить из головы Другое Место, но мне это удается самое большее на несколько минут. Так что теперь, сэр Аларик, с вашей помощью я возвращаюсь обратно.

– Мистер Линфилд... вы слишком много... себе... позволяете.

– Потому что я доведен до отчаяния, сэр Аларик.

– Люди... доведенные до отчаяния... мистер Линфилд... не должны... никуда... ходить... Они должны... сидеть дома... и избавляться... от своего отчаяния.

– Наверно, вы правы, не будем об этом спорить. Мы вообще ни о чем не будем спорить. Я возвращаюсь обратно, сэр Аларик, и вы меня не остановите. Где ваш черный камень?
– Я встал и подошел к нему. Гордиться тут нечем, но раз уж я начал, то расскажу вам все.