Однажды под вечер я сидел в своем кабинете и бился над разрешением проблемы управляемых полигравитационных полей. Мишка, как всегда, когда сын уже спал, составлял мне компанию, забравшись в угол и сидя там неподвижно. Время утекало час за часом, однако, несмотря на это, я почти не продвигался вперед. Пульт управления уже несколько раз напоминал мне, что память перегружена, недвусмысленно давая понять, что задачу необходимо решать с помощью мнемотрона большей емкости. Склонившись над экранами, я почти не обращал внимания на то, что делается в кабинете. Неожиданно я услышал характерное покашливание и поднял голову. Передо мной стоял мишка.

– Ты все еще не спишь, Боб?

– Я редко сплю.

– Как это понимать, ведь у тебя в программе предусмотрено чередование сна и бодрствования?

– Да, но программа не должна быть для меня неизменной. Я могу ее регулировать.

– А что ты делаешь по ночам?

– Думаю, решаю задачи...

– Может быть, ты доказал теорему Пифагора?

– Нет, но я нашел решение твоей задачи с управляемыми полигравитационными полями.

– Ты шутишь?

– Н-нет, н-на самом деле. Вот результат.

На простейшем функциографе, который он держал в лапе, были написаны какие-то вычисления. В первый момент я хотел вытолкать его из кабинета. Я бьюсь над сложнейшей задачей в течение нескольких часов без какого-либо результата, как вдруг заявляется самонадеянная детская игрушка и выписывает из своего маленького мозжечка готовое решение. Тем не менее я сдержался. Ведь это был всего-навсего автомат, к тому же мишка моего сына.

– Спасибо, - коротко сказал я.
– А теперь иди в комнату.

Я отложил функциограф в сторону и вернулся к задаче. Результат получил только под утро, когда большой купол марсианской базы уже белел в первых лучах восходящего солнца. Результат был идентичен решению мишки.

– Боб, Боб!
– позвал я.

Он появился через минуту, передвигаясь своей неторопливой походкой.

– Как тебе удалось это решить?
– спросил я.
– Ведь эта задача под силу только мозгу с большим запасом памяти.

Он молчал.

– Отвечай!
– приказал я.

Безусловное повиновение человеческой воле было основополагающим началом заложенной в нем программы.

– Такой мозг сконструирован в строгом соответствии с принципом поливариантного процесса мышления. Соответственно его емкость мышления значительно шире, чем у аналогичных автоматов других конструкций.

Я застыл в изумлении, потому что хриплый низкий голос, который произносил эти слова, нисколько не походил на обычный заикающийся слог мишки.

– Что ты сказал?
– только через минуту спросил я его шепотом.

– Я н-ничего не говорил, - теперь мишка заикался, как обычно.

– То есть как ничего? Повтори!

– Я н-ничего не говорил.

– Нет, не это. Что ты сказал перед этим?

– Н-не понимаю.

Это было похоже на правду. Голос существовал за границами его сознания. Он не знал о нем ничего. Слова, которые он произнес, были скорее похожи на цитату из руководства по прикладной кибернетике. Какой-то бред про поливариантное мышление. Я подошел к видеофону и набрал номер Тана, одного из моих коллег-кибернетиков. Он специализировался на теории неорганического мышления и должен был знать об этом больше.

– Тан, это Андрей. Скажи мне, пожалуйста, ты слышал что-нибудь о поливариантном мышлении?

Приветливая улыбка сошла с лица кибернетика. Только в этот момент я заметил, что Тан сонный и небритый. По всей видимости, я вытащил его из постели. Тем не менее он нашел в себе силы доброжелательно улыбнуться мне. Тан был известен своей вежливостью, и сейчас я на собственном опыте убедился в этом.

– К сожалению, Андрей, я затрудняюсь припомнить что-нибудь подобное. Откуда ты вообще взял это название?

– Я услышал его от автомата.

– Это, наверное, какой-нибудь автомат для кибернетического программирования? Тогда спроси у него ответ на этот вопрос.

– Нет, это не кибернетический автомат.

– А что же в таком случае?

– Мишка моего сына.

– Но это невозможно. Ведь это совершенно примитивный автомат.

– Я сам в недоумении, Тан.

– Андрей, - произнес Тан после минутной паузы, - а может, ты слишком много работаешь в последнее время? Люди уже просыпаются, а ты до сих пор еще не ложился.