Брайенна неохотно последовала за дамой Марджори. Выйдя из английского сада на Восточной террасе, они проследовали через верхнее крыло мимо апартаментов Их Величеств.

Пересекая огромный квадрат двора, девушка с тоской взглянула на Йоркскую Башню, где были ее комнаты. Она так надеялась закончить рисунок, изображавший Святого Георгия, побивающего дракона копьем. Она столько трудилась над ним.

Брайенна, смирившись, вздохнула и пошла за державшейся неестественно прямо дамой Марджори в ее покои, находившиеся за монастырскими кельями, где жили священники.

Джоан, снедаемая угрызениями совести, тащилась поодаль, но, увидев, как Брайенна смело вошла в логовище дракона, поняла, что должна найти в себе мужество признаться. Выпрямившись во весь рост, Джоан набрала в грудь побольше воздуха и решительно постучала. Дверь распахнулась, девушка заставила себя переступить порог и, не смея поднять глаз на подругу, выпалила;

— Дама Марджори, это меня следует наказать, за глупую проделку…

Старуха мгновенно набросилась на Брайенну:

— Это уже предел всему! Впутать сюда еще и леди Джоан Кент! Какое бесстыдство!

И, обернувшись к Джоан, добавила:

— Дорогая, вы достойны всяческих похвал за столь благородный поступок! Королевская кровь всегда скажется, я полагаю, но на этот раз леди Бедфорд придется ответить за свои мерзкие шалости!

Джоан поняла, что спорить бесполезно — этим она только ухудшит положение Брайенны. Она повернулась, чтобы уйти, и была вознаграждена благодарной улыбкой подруги, согревшей ей сердце.

Но Брайенна в последнюю минуту решила не позволить даме Марджори мучить себя. Прежде чем протянуть ладони для ударов розгой, она поговорит с наставницей как женщина с женщиной!

— Дама Марджори, мы обе знаем, что я невиновна в сегодняшних проделках. Принцесса Изабел ложно обвинила меня по злобе или из зависти. Но поскольку нельзя наказывать царственную особу, а в жилах леди Джоан Кент течет королевская кровь, то никого, кроме меня, не остается! — Глаза Брайенны издевательски блеснули. — Если же вам так необходимо сорвать на ком-нибудь злость, пожалуйста, прошу!

Она вытянула руки, и драконша мгновенно поняла, что Брайенне Бедфорд в высшей степени все равно, опустится ли розга на ее нежные ладони с длинными пальцами. Наказание должно быть более изощренным. Дама с отвращением взглянула на пятна краски, оставшиеся на пальцах Брайенны:

— Дьявол всегда найдет занятие для праздных рук! Эти пятна говорят о том, что вы бесполезно тратите время в бессмысленных стараниях намалевать очередную глупую картинку. Женщина создана для того, чтобы уметь обращаться с иглой. Позор заниматься чем-то другим, когда в королевском хозяйстве не хватает белья!

На деле же, королева и фрейлины разрешили леди Бедфорд не сидеть за шитьем, чтобы та могла проявить свой Богом данный талант. Но Брайенна мудро хранила молчание.

Дама Марджори пришла в еще большее бешенство, когда ее взгляд упал на высокую грудь девушки, на длинные золотистые пряди ее волос.

— Я посоветую королеве обручить вас с человеком постарше, который будет держать вас в ежовых рукавицах!

Сердце Брайенны тоскливо сжалось.

— Можете идти, леди Бедфорд. Девушке сразу стало легче.

— Немедленно отправляйтесь в часовню и исповедуйтесь в грехах отцу Бартоломью.

Сердце вновь упало. Придется отстоять вечерню и ждать, пока служба закончится, — только тогда она сможет исповедаться.

Когда Брайенна, наконец, нашла убежище в своих покоях, на землю опустились сумерки. С каждым часом в ней крепла решимость отомстить. И, в конце концов способ был найден. Она придаст дракону на своем рисунке черты дамы Марджори!

Дверь открыла Адель, сестра ее матери, приехавшая с Брайенной из Бедфорда в качестве камеристки. Она была ирландкой. В отличие от матери Брайенны, считавшейся в семье красавицей, у Адели были прямые соломенные волосы, а лицо покрыто бесчисленными веснушками. Она смирилась с участью старой девы, хотя ей было всего двадцать девять лет.

— О, мой ягненочек, где ты была? Смотри, что натворили с твоим рисунком, пока я отлучалась в королевскую детскую взглянуть на новорожденную принцессу!

Брайенна ринулась к рабочему столу у окна. Пергамент был залит краской, испортившей рисунок дракона и тщательно выписанную фигуру Святого Георгия. Девушка уставилась невидящими глазами в темноту, потрясенная несправедливостью. Она взяла на себя вину подруги, и вот награда — погубленная работа!

Ее охватила жалость к себе, глаза наполнились слезами, и по щеке поползла одинокая слезинка. Но Брайенна тут же решительно смахнула ее — на помощь пришло присущее ирландцам чувство юмора, так часто выручавшее в тяжелую минуту.