С тех пор как Куза спустился в яму за талисманом, Моласара он больше не видел. Боярин сказал о том, что немцы теперь поплатятся за то, что заняли его замок, при этом голос его донесся откуда–то из глубины туннеля, а потом он исчез совсем. Мертвецы снова зашевелились и двинулись следом за удивительным созданием, которое повелевало ими.

Куза остался наедине с холодом, крысами и талисманом. Ему хотелось поскорей убраться отсюда, но он здраво рассудил, что самое главное сейчас — уничтожить немцев: и солдат, и офицеров, что Моласар и собирался сделать. Конечно, профессор не отказался бы посмотреть, как будет умирать майор Кэмпффер. Пусть испытает хоть частичку того ужаса, через который заставил пройти тысячи ни в чем не повинных и беспомощных людей.

Но Моласар приказал ждать здесь. Со двора донеслись приглушенные звуки выстрелов, и профессор понял, почему должен был оставаться в подвале: Моласар доверил ему источник своего могущества и теперь не хотел подвергать риску, опасаясь, как бы шальная пуля не настигла профессора. Вскоре стрельба прекратилась. Положив талисман на землю, Куза взял фонарик, вылез из ямы и встал на краю, окруженный полчищами крыс. Он их даже не замечал, находясь в состоянии крайнего возбуждения и с нетерпением ожидая возвращения Моласара.

И вскоре услышал звук шагов. Кто–то шел сюда, и шел не один. Профессор направил фонарик на вход в пещеру и увидел, как из–за поворота вышел майор Кэмпффер и направился прямо к нему. Куза от неожиданности испустил вопль и чуть было не свалился в яму, но тут заметил, что у офицера остекленевшие глаза и застывшее лицо, и сообразил, что эсэсовец уже мертв. Вслед за майором шел капитан Ворманн, тоже мертвый, с обрывком веревки на шее.

— Я подумал, что тебе будет приятно взглянуть на эту парочку, — сказал Моласар, входя следом за офицерами. — В особенности на того, который собирался построить лагерь смерти для наших соотечественников–валахов! Теперь я найду этого Гитлера и уничтожу вместе с его подручными. — Моласар помолчал. — Но сперва надо позаботиться о моем талисмане. Ты должен тщательно спрятать его глубоко в горах. Только тогда я смогу полностью посвятить себя делу избавления мира от нашего общего врага.

— Конечно! — Сердце Кузы радостно затрепетало. — Он здесь, внизу!

Он скатился вниз и схватил талисман. Сунув его под мышку, профессор полез наверх. Моласар быстро отошел назад.

— Заверни его! — потребовал боярин. — Он сделан из драгоценных металлов и может привлечь внимание.

— Конечно! — радостно согласился Куза и достал со дна ямы кусок мешковины. — Я надежно упакую его, как только выберусь на свет, не волнуйтесь. Позабочусь о том, чтобы…

— Немедленно заверни его! — взревел Моласар.

Профессор замер, удивленный такой внезапной вспышкой ярости, он было подумал, что не должен позволять Моласару разговаривать с собой в подобном тоне, но потом решил, что средневековому боярину можно кое–что и простить.

— Хорошо, — кивнул он, опустился на корточки, накрыл талисман мешковиной, а сверху еще обернул измятой полусгнившей материей.

— Прекрасно! — прогремел голос почему–то позади профессора. Подняв голову, Куза увидел, что Моласар перешел в другой конец помещения, подальше от входа. — А теперь поспеши! Чем скорей я узнаю, что талисман надежно спрятан, тем раньше отправлюсь в Германию!

Куза заторопился. Как мог быстро, он выкарабкался из ямы и поспешил по туннелю к выходу из подвала, на свет, где его ждал новый день, новый не только для него самого и его народа, но и для всего человечества.

— Это старая история, Магда… Она тянется тысячелетия… и, боюсь, у меня нет времени тебе ее рассказывать.

Магде казалось, что его голос звучит откуда–то издалека, словно из глубокого колодца. Гленн сказал, что Расалом старше, чем иудаизм… а потом добавил, что он сам — ровесник Расалома… Но этого не может быть! Мужчина, который так любил ее, не мог быть каким–то пережитком древних времен! Он — живой и реальный! Из плоти и крови!

Какое–то движение привлекло ее внимание и вернуло к реальности. Гленн пытался встать на ноги, используя вместо опоры клинок. Ему удалось встать на колени, но он был еще слишком слаб, чтобы подняться совсем.

— Кто ты? — спросила девушка, глядя на него так, будто видела впервые. — И кто такой Расалом?

— Эта история началась давным–давно, — произнес Гленн, тяжело опираясь на клинок. Он весь взмок от усилия, и его пошатывало. — Задолго до эпохи фараонов, Вавилона, даже до расцвета Месопотамии. Когда–то на Земле существовала иная цивилизация, задолго до нынешней.

— Цивилизация Предтеч? — уточнила Магда. — Ты уже говорил об этом!

Идея была не нова для нее. Она уже встречалась с этой гипотезой в различных научных исторических и археологических журналах, которые прочла, помогая отцу в исследовательской работе. Эта достаточно сомнительная теория гласила, что вся нынешняя история отражает лишь развитие второй цивилизации на Земле, что когда–то, в незапамятные времена, на территории современной Евразии существовала иная цивилизация — некоторые археологи даже относили к ней Атлантиду и архипелаг Мю, — которая была полностью уничтожена в процессе каких–то глобальных катаклизмов.