– Пока Игры не начнутся, слоняюсь по Монреалю как турист. Начну передавать шестнадцатого, накануне открытия.

– Распрекрасно! Целая неделя впереди. Шесть дней. А я прошу всего три! Иду!
– Крэнстон обернулся и помахал Маккинли рукой.
– Так вот, завтра в восемь я заеду за тобой. Надо отдохнуть перед стартами, расслабиться.

– Куда поедем?

– Здесь неподалеку есть чудесное местечко в Сент-Морис. Озеро с дивным названием - Лунное, лес, домик и ни единой живой души в округе. Словом, увидишь! Ты где остановился?

– В общежитии Монреальского университета. Корпус "С", 517-й номер.

– Это на Холме?

– Да. Вход возле памятника.

– Завтра в восемь, Олег!

Крэнстон разбежался, прыгнул в воду и вынырнул на шестой дорожке.

Я откинулся на спинку сиденья, вытащил из сумки банку с кока-колой, щелкнул крышкой. Потом достал вторую и тоже выпил до дна. Результат Крэнстона не шел из головы. Мне не надо было объяснять, каким чудовищным, немыслимым трудом достигается такое!

2

Я поднялся на двадцать шестой этаж Центра де Жарден ("Полное кондиционирование воздуха, 135 лавок, три банка, несколько бюро путешествий, 12 ресторанов с холодными закусками и горячими блюдами, "Скорая помощь" и зимний сад общего пользования. "Меридиен" обеспечивает членам прессы все удобства первоклассной гостиницы", - гласил путеводитель). Два полицейских, маячивших у лифта, казалось, беззаботно флиртовали с девушками в бледно-розовых костюмчиках, но глаза их были холодны, как декабрьское небо. Я предусмотрительно вывесил "ладанку" на грудь, глаза полицейских выделили ее и лишь потом ощупали меня с ног до головы.

В пресс-центре царил тот беспорядок, который всегда отличает его накануне крупных состязаний: связисты копались в хитросплетениях разноцветных проводков, всюду громоздились кипы плакатов, устаревших теперь бюллетеней Подготовительного комитета - КОЖО, горы справочников на английском, французском, немецком, испанском, русском языках, щедро поставляемые делегациями, прибывающими на Игры; пустовали пока что фирменные холодильники кока-колы, которые наполнят в день открытия олимпиады и затем будут беспрерывно забивать красными, зелеными, желтыми банками с напитками, ибо фирма обязалась "бесплатно" поставлять свою продукцию участникам и журналистам на протяжении олимпийского двухнеделья. Правда, реклама кока-колы будет за то прерывать показ состязаний в самых интересных местах, чтобы напомнить о существовании фирмы - официального поставщика ХХI Игр.

Журналисты только съезжались, основная масса навалится накануне открытия, и тогда здесь не продохнуть от крепких табаков. Я поздоровался с Кауко Леваахо, обозревателем финского телевидения. Последний раз мы встречались в Мюнхене, но четыре года пролетели как один день. Леваахо посетовал на дороговизну ("Они думают, что сюда съехались одни миллионеры! ") и сумасшедших канадских водителей ("Они вообразили, что городские улицы - сродни мотодрому!"), дважды помявших крыло его автомобиля. Я от души рассмеялся: финн сам любил прокатиться с ветерком...

Было много знакомых. Вот приветливо махнул рукой Боб Спенсер, в прошлом священник-кальвинист и непревзойденный прыгун с шестом, - теперь он представлял телеграфное агентство. Марк Спиц заметно повзрослел за четыре года, - в уголках губ застыла горчинка, - он представлял одну из американских телекомпаний. Чех Ладислав Бачик (вот уж с кем я пуд соли съел!) отрастил солидное брюшко. Заметив мой скептический взгляд, поспешил оправдаться: "Журналистика - это тебе не спорт. Полуночные бдения, застольные разговоры... Я обнял его: "Ты прав, старик. Ведь не красны девицы мы, чтоб мерить талию!" - "А сам небось режимишь...
– уколол меня Бачик.
– Ты всегда этим увлекался..."

Заглянул в свой бокс. Новенький медный ключик, я для удобства прикрепил его к оборотной стороне "ладанки", неслышно открыл замок. В боксе лежали предназначенные мне программа Игр по дням, бюллетени Подготовительного комитета едва ли не за весь прошедший месяц, приглашение на пресс-конференцию японской фирмы "Никон" (традиционная вишневая водка, проспекты в лакированных обложках и настоящий мексиканский кофе). Одна брошюрка меня заинтересовала. На шести языках автор вопрошал: "Почему?" Видимо, этот вопрос был адресован двум бегунам, чья фотография, напечатанная поверх огромного красного вопросительного знака, была помещена на обложке. На каждой новой страничке вставал новый вопрос: "Почему вы здесь? Куда спешите? Какая ваша цель, ваше стремление?" И уж вовсе интригующе: "Вы желаете быть победителем? Изучайте Слово Божие на дому, через библейский курс или группой. Увидите! Ваша победа увенчается вечностью!" Ого! Вечностью? Это что же - после финиша сразу в рай? Ага, вот и автор послания: "Сведения и контакт. Иван Михайлович Колесников, улица Святой Екатерины, 87, тел. 274-68-94".

Больше в пресс-центре делать было нечего, я спустился на первый этаж и очутился в просторном зале, напоминавшем своими размерами Киевский вокзал в Москве. И людей здесь никак не меньше: их привлекали магазины, кафе, выставка, приуроченная к Играм.

Эскалатор вынес меня на второй этаж, и мимо трехзального кинотеатра я прошел в бар, арендованный у владельцев небоскреба для журналистов. Мягкий ковер заглушал шаги, неяркий свет создавал обстановку, располагающую к беседе. Бар переливался блеском бутылок, никелированных ручек и поручней, кувшинов со льдом.