Шрифт:
Хеури содрогнулись. Один лишь колдун - огромный, черный - дерзнул приблизиться к Сехеи и робко попросил предъявить в доказательство отрезанную голову или хотя бы левую руку Ити. Сехеи посмотрел на колдуна как на слабоумного и язвительно спросил, что может остаться от человека, если человек был вчера четырежды убит. Колдун опешил и задумался. Не исключено, что он ломает над этим голову до сих пор...
Хорошие были времена!..
Глубокая синева за бортом сменилась светлыми зеленоватыми тонами. Черные щетинистые громады Ана-Тарау и Тара-Амингу отступили за горизонт, и теперь справа плыл Аату-2, Детский остров утренних.
Сколько бы раз ни оказывался в этих водах Сехеи, он неизменно бывал поражен: в двух десятках миль отсюда догорали заросли, и в безлюдных скалистых бухточках кто-то терпеливо подстерегал противника, готовый в любой момент плеснуть по воде красным коптящим языком пламени, и вдруг на краю этого ада - безмятежный зеленый островок, невредимый, запретный...
Над близкой цепочкой атоллов парил дельтаплан - непривычно белый. Беззащитно белый. Какой-нибудь мальчишка с острова совершал свой первый дальний (аж до самых атоллов!) полет.
Боевые машины - в серо-зеленых пятнах, у них светло-голубое брюхо, они сливаются с небом, с морем, с зеленью. Поднять в воздух белый летательный аппарат - самоубийство. Везде, но только не здесь. Со дня основания Детских островов над ними не прогремело ни выстрела, ни разу в их воды не входили военные корабли - ни свои, ни чужие...
На подростков из огневого расчета было забавно смотреть - такие они вдруг стали все неприступно гордые: снисходительно поглядывали на дельтаплан, на зеленеющую цепочку атоллов, на далекую полосу пляжа, где наверняка кто-нибудь из старших ребят, собрав вокруг себя нетатуированных малышей, важно говорил, указывая на горизонт:
– А ну-ка определи!
И карапуз, подавшись к еле различимому за атоллами призраку судна, рапортовал потешным голосом:
– Поколение Ската! Легкий авианосец! Идет из нейтральных вод! Оснащен: четыре девятиствольные установки! Три ракетоплана! Две кормовые турбины экстренного хода!..
– Две?!
– И мальчуган постарше тоже впивался глазами в горизонт.
– Точно, две... Тогда это «Тахи тианга».
– Важность его пропадала бесследно, и он добавлял, чуть не плача: - Я же их помню всех из этой группы! У них еще воспитателем была Ити-Тараи!.. К Сожженным ходили, воюют уже... А мне еще тут с вами... чуть не до Пришествия!..
Ах, как было бы славно пройти мимо Аату с обугленными мачтами, сбивая пламя с кормовых турбин, отстреливаясь из всех тридцати шести стволов от наседающих машин вечерних!.. Вот ведь как бывает: шли в нейтральных водах по самым опасным местам - и хоть бы один выстрел!.. Правда, Анги сгорел в гидроплане, но то Анги, а на самом-то судне - ни царапины, и турбину пробил своим же осколком! Добавишь к татуировке уныло-правильный завиток - вот и все заслуги...
Один из подростков, видимо, для поднятия боевого духа мурлыкал вполголоса «Стрелковый ракетомет»:
...вставь обойму, услышь щелчок, отведи затвор, нажми курок - убей вечернего!..– А вечерние поют: «Убей утреннего», - явно желая поддразнить, обронил кто-то из абордажной команды.
Песенка оборвалась. Подросток уставился на говорящего, потом - испуганно - на Ити-Тараи.
– Прямая передача с базы!
– звонко доложил связист.
– Прими, - буркнул Сехеи и, в последний раз взглянув на дельтаплан, перешел на палубу малого корпуса. Что-то не нравилось ему небо на севере. Похоже, приближался шторм...
Напряженно всматриваясь в слабые вспышки далекого гелиографа, связист вывязывал узлы. Сехеи, прищурясь, встал рядом.
База передавала обычным кодом. Что-то там случилось... Источник! Этого еще не хватало...
– Дай-ка, - хмурясь, сказал Сехеи и взял из рук связиста шнур. Так... Узлы лаконично сообщали, что за время отсутствия стратега его Правая рука отстранил от командования его Левую руку. О чем и докладывал - сухо, не вдаваясь в подробности и не называя причин.
Сехеи медленно скомкал и сжал шнур в кулаке.
– Передай! Приказываю: до моего возвращения...
Договорить ему не дали.
– Цель!
– раздался отчаянно-веселый крик со скрещения Л-образной мачты.
Сехеи вскинул голову. Воины в считанные секунды разобрались по номерам. Циновки с палубы были сорваны, и она предстала в боевой наготе - вся в лишаях от концентрированного соляного раствора. Грозно развернулись ракетные установки.
– Четверть вправо от курса!
– продолжал выкрикивать наблюдатель.
– Идет на нас без отклонений!..