Это положение может показаться ошибочным. Но спросите себя, может ли весь мировой опыт опровергнуть концепцию идеалистов? Предпринятые попытки пока нельзя назвать слишком удачными. К примеру, профессор Джонсон полагал, что положить идеализм на обе лопатки очень просто. Говорят, этот ученый пытался доказать ошибочность идеализма довольно оригинальным образом. Он воскликнул: «Я опровергаю его вот так!» И с этими словами ударил ногой камень. На самом деле Беркли мог бы справиться с этим доказательством очень легко. Следуя логике идеализма, произошедшее является результатом профессорского восприятия движения ноги, соприкосновения ее с камнем, звука удара и так далее. Речь опять идет только об опыте. При постижении физического мира, который (предположительно) существует независимо от нашего опыта, невозможно миновать субъективное восприятие. Нет такого опыта, который убедил бы в том, что нам удалось выйти за пределы собственных ощущений. Ничто из того, что мы в состоянии обнаружить в мире посредством опыта, не может служить доказательством ошибочности идеалистического взгляда на мир.

Проблема познания — если допустить, что мы к нему способны — кажется весьма далекой от вопроса о смысле жизни, который мы рассматривали в предыдущей главе. На самом деле дистанция между этими философскими проблемами не так велика. Более того, в основе они связаны между собой. Обе появились в результате противоречия между тем, какими мы видим себя изнутри, и тем, как выглядим извне. Изнутри мы видим себя центром событий и средоточием смысла, снаружи все кажется иначе. Так возникают трудности с определением смысла жизни. Изнутри мы видим себя очень мудрыми созданиями, которые в состоянии постичь себя и окружающий мир. Посторонний взгляд снаружи показывает, что мы не можем быть уверены в своем знании о мире и даже о самих себе. Так возникла проблема познания. Изнутри для нас существуют смысл и возможность познания; извне, sub specie aeternitatis, мы убеждаемся, что нет ни того ни другого.

Так вопрос о смысле жизни принимает вид философской проблемы. Исток большинства философских проблем один и тот же: диссонанс между внешним и внутренним, противоречие между взглядом изнутри и взглядом снаружи. В этом смысле философия — я имею в виду настоящую философию — всегда имеет дело со смыслом жизни, независимо от того, осознают это философы или нет. Проблема смысла жизни постоянно изменяется, принимая то один вид, то другой. Занятие философией предполагает изучение различных вариаций этого вопроса и попытки ответить на него.

Эта тема — конфликт между взглядом извне и взглядом изнутри — снова появляется в одной из центральных философских головоломок — проблеме души и тела. Ею мы займемся в следующей главе.

Один из главных и самых мучительных философских вопросов — что такое душа — также возник в результате конфликта между взглядом изнутри и взглядом извне. В философии этот вопрос выступает как «проблема души и тела». Давайте на несколько секунд сосредоточимся на том, что происходит в нашем сознании. Что мы обнаружим? Скорее всего, большинство людей найдут в своем внутреннем мире одно и то же: мысли, настроения, чувства, эмоции, надежды, страхи, ожидания, верования, страсти, намерения и другие подобные им вещи. Можно сказать, что они «населяют» внутреннее, ментальное пространство.

Свойства их различны. Некоторых обитателей ментального пространства — в первую очередь чувства, настроения, эмоции — мы будем непосредственно ощущать, они будут казаться нам болезненными, печальными или приятными. С недавнего времени в философской среде принято говорить: существует некий субъект, у которого, возможно, есть чувства, эмоции и настроения. Другие обитатели ментального пространства — в частности, мысли, убеждения, желания — обладают иной природой и относятся к другим объектам. Например, мысль о том, что Арнольд Шварценеггер — самый знаменитый из современных австрийцев, относится к Арни и его величию. Когда мы говорим о том, каким образом чувствуем или переживаем, речь на самом деле идет о том, что философы называют сознанием или, если быть более точным, феноменальным сознанием. Когда мы отмечаем тот факт, что мысли, убеждения и желания направлены на другой объект, речь идет о том, что философы называют интенциональностью. Таким образом, взгляд изнутри открывает нам две важные особенности, присущие содержимому нашего ментального пространства: сознание и интенциональность.

А теперь давайте посмотрим на это извне. Увидеть источник разума сможет, например, нейрохирург, который вскроет во время операции череп и заглянет внутрь. Он не в состоянии проникнуть в наш внутренний опыт, посмотреть на действительность с нашей точки зрения: это дано только самому человеку. Зато, исследуя мозг, хирург получит возможность посмотреть на него снаружи. Содержимое нашего ментального пространства будет выглядеть совершенно иначе, чем мы это представляем. Сначала хирург обнаружит влажное серое вещество. Различная медицинская техника позволит ему дополнить картину, которую он увидел вначале. Мозг окажется изощренной информационной системой, в которой особые клетки — нейроны — с невероятной скоростью передают электрохимические импульсы. Однако даже самая «продвинутая» техника принципиально не изменит первоначального представления о мозге, полученного извне.

Проблема души и тела возникает из—за невозможности органично соединить видение нашего сознания изнутри и извне. Мы не можем понять, как один объект может так по—разному выглядеть изнутри и снаружи. Каким образом наши мысли, чувства, переживания, эмоции становятся деятельностью головного мозга? Оказывается, отличительные черты нашего внутреннего пространства — сознание и интенциональность — тоже производятся клетками серого вещества. Чтобы прояснить проблему, давайте посмотрим, как протекает деятельность мозга. Электрическая активность одного нейрона заставляет его выпустить определенный химический заряд, называемый нейромедиатором, который передается другому нейрону через синапс и пробуждает его активность; тот, в свою очередь, передает импульс следующему и так далее. Собственно говоря, из этого и складывается мозговая деятельность. Но как ее результатом могут быть ощущения, которые мы испытываем, когда спотыкаемся, больно ударив палец ноги, когда влюбляемся или когда выигрывает любимая команда? Какое отношение деятельность, протекающая в головном мозге, может иметь к нашим чувствам и эмоциям, к нашему сознанию? Каким образом электрохимические реакции, которые происходят в сером веществе, могут касаться наших мыслей, намерений, желаний, нашей интенциональности?

В этом состоит суть проблемы души и тела. На сознание можно посмотреть изнутри и снаружи; мы не в состоянии понять, как картина, предстающая извне, может быть той же, что мы видим изнутри. И наоборот: каким образом то, что мы видим изнутри, оказывается тем же, что открывается перед нами извне. Мы знаем (или подозреваем), что мысли, надежды, намерения и эмоции рождаются в мозге и снаружи выглядят именно так, но не в состоянии постичь, как серые клетки превращаются в сложные психические процессы.