— Ну-ка, Тришка, возьми лошадей, — шепнул холопу Басарга. — Найди конюшню, расседлай, напои… Ну, ты знаешь. А я пойду огляжусь.

Посмотреть было на что. Два из сараев с трубами оказались работающими в полную мощь кирпичными заводами — похоже, они для строительства новых домов и храмов материал и поставляли. Дом напротив них был пивоваренной мастерской — именно мастерской, ибо сюда заходил один из валов мельницы и деревянной мешалкой крутил мутную, кисло пахнущую жижу в гигантской бадье. Кузня опричника уже не удивила так, как монастырская прачечная и палаты с двумя книгоделательными станками с ременным приводом. Было похоже, что игумен протянул крутящиеся валы во все строения, до которых только мог дотянуться, и любую работу норовил переложить на мельничное колесо. Странным стало то, что рыбу вручную разделывают, ничего механического к работе не приспособив, — все остальное через ремни и деревянные шестерни приводилось в движение водой.

Покружив между домами в поисках хоть одного свободного инока, боярин Леонтьев заглянул еще в один сарай, оказавшийся всего лишь хлевом, теплым и низким, пахнущим сеном и навозом. Самым обычным, как в любой деревне. Тут топтались в стойлах несколько волов — широкогрудых, с высокими горбами и широкой грудью. Опричник заметил в углу свет, заглянул туда, перекрестился:

— Хорошего тебе дня, святой отец. Бог в помощь.

— И тебе не хворать, сын мой.

Суровый инок с изрезанным шрамами лицом и большими мозолистыми руками старательно натачивал бруском… Что-то на чем-то — большое железное сооружение из рамок, пластин и листов, снабженное лезвиями, беспорядочно приклепанными тут и там, и корзинами редкого плетения с одной стороны. Больше всего сооружение напоминало пыточное колесо, адову мельницу для расчленения грешников.

— Это что за ужас? — спросил Басарга.

— Да все игумен наш неугомонный, — по-доброму усмехнулся монах. — Не нравится ему, что глину для кирпичей руками копать да месить приходится. Вот и придумал упряжки воловьи, каковые сами сие все делают. И хорошо бы все, да ножи быстро тупятся. А к тупым глина липнет. Не волокуша, а комок большой получается.

— Так ведь зима! Где ее сейчас копать?

— А глину, мил-человек, прежде чем кирпичик слепить, поперва в яме с водой потомить надобно да помешать, дабы пропиталась равномерно, да проследить, чтобы ни лишней влаги не набралась, ни сухостью не схватилась. Так что для печи ее, все едино, из теплых ям брать надобно, хоть в жару, хоть в мороз. А добывать, понятно, летом.

— За озером тоже кирпичный завод?

— Нет, там кожевенная мастерская. Мнут, квасят, чистят, треплют… Воняет зело, потому подалее от обители и отнесли.

— Вручную али там тоже мельница?

— Знамо, мельница, — согласился инок. — Святой отец наш, игумен Филипп, ныне их по всему острову наставил. Озера каналами все соединил, и где ручей сильный — обязательно колесо приспосабливает. И полотно ими набивает, и сукно валяет, и лес пилит. С каналами удобно стало: где дерево ни свалят — по воде и на лесопилку. Доски, брусья сюда на стройку, а обрезки да стружку — на солеварни, море выпаривать.

— Когда же он все это успел? — не удержался от вопроса Басарга.

— Курочка по зернышку клюет, — пожал плечами инок, сдвинувшись к следующему ножу. — Каждый день каждый паломник или послушник что-то да делал. Что лучше умеет, тот то и творит. Кто камень долбит, кто кирки кует, кто лес рубит, кто колеса смазывает. А коли мастеров хороших в недостатке, так и нанимает. Каменщиков лучших, вон, по всей Руси собирал. Уж который год не покладая рук трудятся. Токмо на Рождество по домам отпускает. Однако же всех призывает семьи сюда привозить. По гроб жизни, сказывает, работы хватит.

— И где этот сказитель ныне? Я всю обитель обошел, а ни игумена не встретил, ни келаря, ни благочинного, ни казначея, ни ризничего [24] .

— То в библиотеке смотреть надобно. В новом соборе сбоку лесенка приставная, так по ней на второй этаж подниматься приходится. Не пристроили еще нормальной, токмо летом полагают срубить. А келарь, мыслю, и вовсе в отъезде, у Троицкого скита. Игумен наш выпас там устроил, оленей на мясо завел. Но полагает вскоре и для коров место найти.

— Тут, стало быть, уже и библиотека есть? — хмыкнул Басарга. — Что же, спасибо, святой отец. Пойду искать.

Теперь, зная, куда смотреть, он нашел вход в библиотеку без труда. Лестница, даром что была приставной и крутой, ступени имела широкие и частые, а потому боярин легко поднялся наверх, заглянул в заставленные стеллажами комнаты. Общение с Матреной-книжницей научило его слегка разбираться в книгопечатном деле, и он сразу почуял носом запах свежей краски и бумаги, свернул в нужную сторону и легко обнаружил несколько десятков «Лествиц» [25] . Остальные книги были старыми и числом невелики. Почти все полки покамест оставались пустыми.

— Кто тут бродит без дела?! — громко окликнули его откуда-то издалека.

Опричник пошел на голос и вскоре попал в свежевыбеленную светелку без двери. Зато в ней имелись образа в углу и стол с расходными книгами. Их боярин уже давно с легкостью отличал по характерным потертостям, чернильным пятнам и истрепанному переплету.

— Подьячий Монастырского приказа Басарга Леонтьев от государя, — назвался опричник. — Что, еще не доделали?

— К осени освятим, — пообещал казначей.

— Игумен где?