– Это Первый. Минус один, работаем! – раздался Димкин голос в рации.

Я привстал на одно колено в канаве и увидел силуэты голов в салоне «чайзера». По два-три патрона я опустошил магазин, присел – смена магазина, перескочил на пару метров вдоль канавы, поднялся, отстрелялся по дверям УАЗа, присел – смена магазина, вернулся на исходную. Борис отстрелялся по «таблетке» не менее чем с двух магазинов. Мы застыли в канаве.

– Это Док. Первый, что видно?

– В УАЗе не вижу движения, проверяйте дальше.

– Да что там проверять, – уже вслух сказал Борис и заорал: – Эй, твари, кто уцелел – вылазь!

В ответ раздался слабый стон.

– Второй, я открываю дверь в салон «таблетки» и ухожу с лини огня, проверяй.

– Принял.

Я подбежал к машине, дернул дверь, перебежал к переднему бамперу и присел. Было слышно, как что-то плюхнулось на землю. Перекинул М4 за спину, достал «Беретту» и осмотрел «чайзер». Там было пять трупов, повалившихся в разных позах. Присел между УАЗом и «чайзером» и запросил Димку:

– Первый Доку.

– На связи.

– В первой машине есть движение?

– Не вижу, спереди два моих, холодные точно, сзади осторожно, не уверен.

– Принял.

– Это Второй, в «таблетке» чисто. Док, не торопись, подхожу.

– Принял.

Я присел и дождался Бориса, который медленно подошел к УАЗ, и громко сказал:

– Отойди, я в УАЗ сейчас гранату суну.

– Не надо гранату, – раздался жалобный стон.

– Оружие в окно, вылазь, твари, – заорал снова Борис.

– Да тут все жмуры, я не смогу.

Пока Борис беседовал с УАЗом, я тихо подошел к задней пассажирской двери, резко дернул ее на себя и сунул ствол пистолета в салон. Мужик, лет под шестьдесят, как мне показалось, в гражданке, только кепка ментовская. Мне еще подумалось, что лицо знакомое. Точно! Прапор с КПП, которого мы видели с Сашкой, когда возвращались с рыбалки. Теперь он сидел между двумя трупами, как-то боком, и вроде держался за живот. Не переставая фиксировать мушку на его голове, сказал:

– Ты глухой? Вылазь!

– Да не могу я! – застонал опять он.

– Боря, обходи с противоположной стороны и выволакивай этого.

Борис открыл дверь, откинул труп на землю и вытащил прапора наружу. Зацепило прапора хорошо – в районе правого плеча и на животе активно сочилась кровь.

– Это Первый. Кац, секи дорогу, я к машинам.

– Принял.

Подбежал Димка, снял кобуру с прапора и кинул к колесу УАЗа, оттащил его в канаву.

– Вы на что, суки, надеялись? Решили, значит, свой народ доить? Где остальная шобла?

– В соседнем дачном поселке, в Энергетике, – ответил, морщась и шипя от боли, прапор.

– И как так случилось, что менты с бандюками теперь лепшие корефаны? – спросил Димка и наступил на кровоточащее предплечье лежащего на земле прапора.

– Это комендант! – дико взвыл раненый. – Он вызвал начальника полиции и сказал, что порядок на территории – это дело местных, а у ММС свои задачи. Вот начальник и сказал подобрать народ для поддержания порядка.

– Ага, а также для мародерства и грабежа своего же народа… сука! – замахнулся прикладом Борис.

– А как нам жить? Американцы сказали, что мы сами себя должны обеспечивать, – продолжал стонать прапор.

– Всё ясно, сколько в городе американцев?

– Около пяти тысяч, а в бухте несколько кораблей на рейде. Они в Петровске арсенал с боеголовками потрошат, потом всё на корабли вертолетами перевозят. Я слышал от одного из американцев, который по-русски хорошо говорит, что они сейчас проведут «работы по изъятию опасных материалов» и уйдут почти все. Мужики, меня бы перевязать, а?

– Обязательно, – сказал Димка и выстрелил прапору в голову. – Куда тебя перевязывать, с твоим фаршем в животе. Так, смотрим машины быстро.

«Таблетка» и УАЗ завелись, а вот «чайзер» отказался – вероятно, проводка побита. Всего мародеров было тринадцать человек. В УАЗе и «чайзере» по пять, а в приспособленной под награбленное «таблетке» трое. Из таблетки вывалили то, что бандиты успели собрать, а успели прилично. Было много консервов, круп, всяких макарон, солений и прочего – это всё мы покидали в канаву, пусть дачники разбирают, а в «таблетку» и «чайзер» сложили покойников. Потихоньку стали подтягиваться люди, в основном мужики, человек пятнадцать подошло.