Через несколько минут вернулся штурман и доложил:

— Штаб полка перелетел с пригодными самолетами и техническим составом на новый аэродром. Немецкие танковые колонны прошли Сумы, Ромны, Хорол и эта площадка уже в тылу захватчиков.

Надо было принимать срочное решение, но я пока не видел выхода. Самолет требует ремонта, а сидеть здесь и «ждать у моря погоды» — не годится. Опечаленный, побрел в лес. Сосновый бор шумел от набегавшего ветра и, будто радуясь солнцу, шептал тихую песню. Я бродил какое-то время по опушке, еще не задетой войной. Удивительно, ни одной воронки. И вдруг запнулся о пустую консервную банку, неизвестно когда и кем брошенную. Вот он выход из положения. Я схватил банку и побежал к самолету.

«Надо кустарным способом произвести ремонт самому, — подумал я. — Попробую».

Разрезав банку поперек, обрезал края, соединил перебитую масляную трубку встык, обернул вырезанным из банки листиком жести, обмотал бинтом и обтянул жгутом. Хотел уже заводить мотор, чтобы проверить давление масла, но снова налетели два «мессершмидта» и начали обстреливать самолеты, стоящие на площадке.

Несколько неисправных самолетов они подожгли, а мой самолет отделался пулевыми пробоинами на плоскостях. После ухода «мессеров» я завел мотор, дал полный газ, проверил давление масла. Посадил к штурману в кабину раненого летчика истребительного полка, поднялся в воздух и скоро благополучно сел на свой аэродром в Чугуеве.

Так при нужде сослужила хорошую службу консервная банка. И стал я с тех пор более внимательно присматриваться ко всякого рода жизненным мелочам. В бою всякая мелочь имеет большое значение.

Бои на Украине никогда не забыть.

3-го января 19.42 года мне поручили разведать и уничтожить на участке железной дороги Тарановка — Лихачево (Харьковской области) бронепоезд противника, который сильно мешал наземным войскам, наступающим на город Змиев.

Задание проработано со штурманом и в указанное время мы легли на боевой курс. Подлетаем к переднему краю, видим, как бронепоезд ведет огонь из пушек и пулеметов, маневрируя по железной дороге.

Я снизился, чтобы наверняка поразить цель. При первом же заходе сброшенные бомбы, очевидно, попали в бронепоезд, он остановился, зарывшись в клубы дыма. Делаю второй заход и сбрасываю остальной груз.

— Цель накрыта точно, — передает штурман Белезяк. Теперь бронепоезд годен только для переплавки! При развороте я и сам увидел результаты попаданий.

Наша пехота пошла вперед, и мне стало легче на душе.

Развернув машину, делаю несколько заходов на бреющем полете и бью из пулеметов по фашистам.

Через пять дней командир полка майор Чук вызывает к себе и отдает приказ:

— Лейтенант Горбатов! Поручаю вам разведать станцию Лозовая, найти штаб немецкой армии и разбить. Нам известно, что штаб размещен в двухэтажном здании управления железной дороги и усиленно охраняется. Вы опытный разведчик-бомбардировщик, и, я думаю, задание сумеете выполнить.

Совместно со штурманом Мирончиком проработали маршрут полета, поднялись в воздух и взяли направление на цель.

Я имел уже свыше ста боевых вылетов, но оказать, что на этот раз не волновался, не могу.

Как всегда противник встретил наше появление сильнейшим зенитно-артиллерийским огнем. Машину забросало из стороны в сторону. На сей раз немцы хотели взять нас в вилку, если я не изменю курса, то буду немедленно сбит.

Делаю разворот под 90 градусов и лечу вдоль фронта в юго-восточном направлении. Теперь огонь не преследует меня. Разбираюсь в обстановке, затем делаю разворот на 130 градусов и лечу на северо-запад, зная, что все зенитные средства обращены на восток. Подлетая к станции Лозовая, начинаю еще больше верить в успех. Благополучно прохожу над станцией, всматриваюсь в постройки. Вижу двухэтажное здание. Ошибки быть не может. С высоты трехсот метров сбрасываю все бомбы на штаб! Уходим в сторону территории, занятой врагом. Удачно пресекаем линию фронта и благополучно садимся на своем аэродроме..

— Задание выполнил. Бомбы попали в здание штаба и там возник большой пожар, — докладываю майору Чуку, и он благодарит меня и штурмана Мирончика за отлично выполненное задание.

Агентурные данные подтвердили штабу Юго-Западного фронта, что после налета советского самолета, штаб немецкой армии и узел связи разрушены, убит фашистский генерал, два офицера и много солдат.

17 июня 1942 года наш полк перебазировался на станцию Рудня.

На моем счету было уже 136 боевых вылетов.

Трагический случай надолго вывел меня из строя, и я уже не смог возвратиться в действующую армию, став инвалидом войны. Я почти ничего не рассказал о боевых делах своих подчиненных, а рассказать есть про что.

В моем звене с сентября 1941 года находился комсомолец — старшина Семенкин, родом с Украины, окончивший Сталинградское военное училище. Юноша успел за короткое время совершить 75 боевых вылетов. Мужество и храбрость старшины снискали любовь и уважение товарищей.