— Гряк, — посмотрел я на гоблина. — Сделай кофе, пожалуйста.

— У Гряка лап… — запнулся он, поймав мой взгляд. — Сделаю, вождь.

Пошатываясь, направился к ручью, не обращая внимания на нытьё Таниса, продолжившего упрашивать Гряка сделать кофе и ему. Парня понять можно — Гряк — волшебник в плане приготовления кофе. Даже в таких вот походных условиях. Горано направился вслед за мной, стараясь держаться в шаге от меня. Когда я споткнулся на ровном месте он моментально приблизился, позволив мне опереться на него. Блин, что со мной такое?

Проходя мимо оставленных в лагере легионеров поприветствовал их, похвалив за вчерашнюю работу. Мне несложно, а им должно быть приятно. Простых бойцов большие шишки редко жалуют вниманием. У ручья, который скорее маленькая речушка глубиной немного выше колен, разделся, вновь проверив пространство Сферой внимания. Горано наверняка её и не выключает, но у меня эта техника чуть дальше бьёт, так что игнорировать её я не намерен. Вымывшись и немного придя в себя вылез на берег и, подойдя к своим вещам, замер. Туплю. В голове по-прежнему туманно, а виски словно вниз кто-то тянет.

— Ладно я, а ты-то как про чистую одежду забыл? — произнёс я со вздохом.

— Прошу прощения, милорд, — чуть склонил голову Горано. — Голова другим забита.

— Чем? — спросил я с любопытством.

— Беспокойством о шебутном принце, — улыбнулся он.

— Ладно, — почесал я грудь. — Тогда хватай доспехи и пошли в лагерь.

Труселя я всё же надел, но остальную одежду собрал в кучу и взял с собой. В лагере поменяю. Да и нижнее бельё тоже.

— Вы как, милорд, пришли в себя? — спросил Горано, когда мы двинули обратно.

— Немного, — кивнул я. — Спать по-прежнему хочется, в голове муть, но жить можно.

— Есть предположения, в чём причина такой сонливости? — спросил он осторожно.

Понять, что его беспокоит, можно. Так-то я ранняя пташка и для сна мне обычно много не надо, так что подобное состояние действительно может вызывать беспокойство.

— Да блин! — наступил я на какую-то ветку. — Сапоги надо было надеть. И да, есть. Мне кажется, всё из-за призраков.

— Призраков? — удивился Горано. — Но… как?

— Я их чувствую, — вздохнул я, на мгновение активировав Сферу внимания. — Сложно словами описать, просто чувствую. Они… Помнишь, я говорил про непонятную печать у меня на душе?

— Конечно, милорд, — кивнул Горано, звякнув моими доспехами.

— Ну вот, — хмыкнул я. — Похоже, это что-то вроде пространственного мешка в душе. Туда призраки и ушли. Причём, потрёпанные боем призраки. Не чувствую никакого оттока энергии, но логика подсказывает, что они как-то восстанавливаются за счёт меня.

— Это… — не смог подобрать слова Горано. — Это вызывает беспокойство.

— Я им верю, — пожал я плечами. — Не станут они делать что-то, что причинит мне вред.

— А если они и сами не знают, что может причинить вам вред, а что нет?

Бросив взгляд на идущего рядом старика, вздохнул.

— Тогда да, — ответил я. — Тогда это вызывает беспокойство. Но мы всё равно ничего не можем сделать.

— Выгнать их? — предположил Горано.

А я в этот момент вспомнил все те странные сны, где я сидел в большом кресле посреди бесконечной поляны. Это было моим решением. Я дал добро. Но даже если забыть об этом, не смогу я прогнать братьев.

— Даже если забыть про моральный аспект, я просто не знаю, как это сделать, — ответил я после небольшой паузы. — Призраков я чувствую, как и их состояние, но не более. Никакой связи с ними не ощущаю. Нет той ниточки, за которую можно дёрнуть и позвать их.

— Клич легиона? — спросил Горано осторожно.

— Как у тебя всё просто, — усмехнулся я. — Уверен, это так не работает.

— А если попробовать? — настаивал он.

— Как скажешь, но потом, — пожал я плечами.

Рассказывать про сны мне было лень. Горано я доверял, но он ведь столько уточняющих вопросов задаст… Лень, короче. Потом как-нибудь, всё-таки это важно. Дело в том, что сны с легионерами стали появляться очень давно и с тех пор я кидал Клич не один раз, а призраки появились только вчера. То есть не всё так просто и как их позвать я действительно не знаю. Но если честно, меня беспокоит только сонливость, на всё остальное плевать. Не верю я, что это опасно. Могу ошибаться, но не верю. Хотя поэкспериментировать с призывом призраков надо, всё-таки у меня в душе сейчас больше полуквадры легионеров, пусть и не полноценных. Помню… что интересно, это я помню. В общем, во время вчерашней битвы, в какой-то момент, одна из манипул призраков начала сильно сдавать там, где должна была уверенно стоять. Живые легионеры такого себе не позволяли. Из-за этого пришлось слегка изменить тактику боя, стараясь держать более плотный строй, чтобы можно было помочь несущим потери подразделениям. Зато призраки не умирали. Я это понял довольно быстро, когда стал ощущать, что «убитые» бойцы возвращались обратно в печать. Или в мою душу через печать. В общем, сигналы прохода от печати стали ощущаться. Не сыграть на этом было нельзя, так что я сделал то, на что в обычной ситуации с живыми бойцами пошёл бы только в крайнем случае. Я подставил под удар манипулу призраков, бросив её на убой. За счёт этого мы тысячи три демонов положили. Сто двадцать против трёх тысяч — неплохой размен. При том, что призраки по-настоящему так и не исчезли, считай, просто из боя вышли. А после прорыва Рекса-2, который чудом его пережил, мы прикончили ещё пару тысяч демонов и наша будущая победа стала очевидна. Мне, во всяком случае, но как показала практика, я оказался прав.

И если забыть о сонливости, меня лишь одно беспокоит — больше трёх тысяч легионеров с несколькими семизвёздочными и одним восьмизвёздочным призраками — слишком большой соблазн. Логика подсказывает, что глупо не использовать такой ресурс, а чувства кричат о том, что мёртвые выполнили свой долг. До конца. Даже больше. Они пришли на Клич своего легата даже после смерти… Нельзя их трогать. Не по-людски это. Я даже где-то надеюсь на то, что не смогу понять, как их призвать. Мы… Живые сами должны разбираться со своими проблемами. Мёртвые должны отдыхать. Смерть — это путь к перерождению, всё. Конец. Точка. Ненавижу заклинание Прах души из-за того, что оно сжигает душу и мне очень некомфортно от того, что имперский легион продолжает сражаться до сих пор. Не должно такого быть. Это нечестно, позорно и противоестественно.