— Компания, конечно, у них, как на подбор, — кисло произнёс я.

— Сплошь заместители, кстати, — заметил Игнатов.

— Начальников убрали во время взрыва, — процедил я. — Ловко же они это всё провернули.

— Это же надо было такой заговор прошляпить… — вздохнул разведчик.

— Как думаешь… Его Величество… Жив? — спросил я.

Игнатов покачал головой.

— Он у них в руках. Даже если он жив, это временно, — тихо ответил он. — К тому же, неизвестно, кто сейчас в очереди наследования на каком месте. Им выгоднее недееспособный император на больничной койке, а не очередной наследник на престоле. До тех пор, пока всё не устаканится.

— Принцесса Елизавета, похоже, стала на шаг ближе к трону, — заметил я.

— Там и других желающих полно, она даже не в первом десятке, — сказал подполковник. — Это мы всё выясним. Но и отвозить её в Новую Москву сейчас — всё равно что подписать ей смертный приговор. Там опять начнётся резня, и всех прочих кандидатов на трон будут убирать.

— Опять? — не понял я.

— А ты не в курсе? Точно, ты же не здесь родился, — хмыкнул Игнатов. — Когда дед Его Величества преставился, тоже борьба развернулась нешуточная. Как мне отец рассказывал, чуть ли не до войны претендентов дело дошло. Александра Николаевна чудом на престол взошла.

А я-то думал, тут нет проблем с передачей власти. Как же. Видимо, я ошибался, и это только снаружи всё гладко и прилизано, а внутри этого механизма — опилки и ржавчина.

— Ладно… Это всё мелочи жизни, — вздохнул я. — Надо что-то решать, что мы будем делать.

Я вызвал вахтенного офицера, попросил сделать объявление по кораблю, чтобы все офицеры и мичманы собрались в кают-компании. Да, единоначалие, дисциплина, субординация, но принимать такие решения единолично… Плохая идея, как мне кажется. Да и люди любят, когда им дают хотя бы иллюзию выбора. Тем более, когда выбирать приходится между плохим и очень плохим вариантами.

Мы с Игнатовым переместились в кают-компанию. Присутствовали все, кроме вахтенного, оставшегося на мостике. Люди шептались между собой, известие о появлении регентского совета дошло ещё не до всех, и те, кто успел посмотреть трансляцию или запись, теперь пересказывали её содержимое остальным. Но при нашем с подполковником появлении все тут же умолкли, приняв серьёзный и строгий вид. Каждый понимал, что я собрал их в кают-компании не просто так.

— Дамы и господа… Все уже знают про состояние Его Величества и регентский совет? — спросил я.

Знали все. Как минимум в пересказе.

— Так, а где Её Высочество? Не позвали? Позовите и её тоже, — я окинул взглядом всех собравшихся.

Принцесса Елизавета имеет полное право участвовать в этом собрании. В конце концов, решается и её судьба тоже.

За ней отправили вестового, и очень скоро девушка, одетая в простой рабочий комбинезон, вошла в кают-компанию, с интересом и недоумением глядя на собравшихся офицеров.

— Так, теперь вроде все. Лейтенант Козлов, если что, на связи из командирской рубки, — сказал я.

— Так точно, господин командор, — послышался из динамиков голос второго помощника.

— Итак… — произнёс я.

Все замерли, прекратили шептаться, обратив всё свое внимание на меня. Десятки глаз смотрели неотрывно, и прежде я бы, наверное, смутился, но теперь чувствовал себя абсолютно спокойно, и это даже не из-за таблетки успокоительного. Я просто знал, что должен сказать всё и принять решение. Я нёс личную ответственность за всех этих людей и ещё сотни людей в соседнем отсеке. И этот груз ответственности не давил на меня сверху, а наоборот, придавал уверенности.

— Поднимите руки те, кто поверил в слова регентского совета, — попросил я.

Несколько человек робко подняли руки, явное меньшинство. Зам по вооружению, лейтенант Вукович, старший мичман Антонова. Ладно, я опасался, что наивных вьюношей и барышень на моём эсминце гораздо больше.

— Это они и сделали, — сказала вдруг принцесса. — Они всё подстроили.

— Боюсь, вы правы, Ваше Высочество, — сказал я. — И в связи с этим возникает вопрос. Кому мы служим?

На лицах офицеров отразилось непонимание.

— Империи… — протянул старший помощник.

— Императору, — сказал лейтенант Андерсен.

Офицеры начали потихоньку спорить между собой, но я поднял руку и все тотчас же умолкли.

Даже в этом вопросе не было единства. В тесном и крепко спаянном коллективе боевого корабля. Что уж говорить про всех подданных Империи.

Но у меня имелся ответ на этот вопрос.

— Мы служим народу Империи и Императору лично, как нашему сюзерену, — сказал я. — Мы все давали присягу. Есть основания полагать, что регентский совет захватил власть незаконно, эту самую присягу нарушив.