UR.ANUS
Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории
вернуться

Бронте Шарлотта
Шрифт:

Любовь в Жизни

I
За залой зала, Я прохожу весь дом — Жилище наше. Не бойся, сердце, твой увидит взор Её саму, а не волненье штор, Кушетки запах! Задевала Она их – вновь зацвёл карниз кругом. Светилось зеркало от волн её плюмажа.
II
Почти нет света, Дверной я вижу ряд; С судьбою новой — Дом обхожу от центра до крыла. Удача; я вошёл – она ушла. Весь день ищу – кого волнует это? Смотри, уж сумерки, так много анфилад И ниш для поиска, для встреч – альковы.

Милашка

Волос – цвет лани – колыханье, Глаз её синь, Как у богинь, И свежесть детского дыханья! Мужам не взять тебя, Милашка, Обнять тебя, Держать тебя, Завоевать тебя, Милашка! Ты любишь нас за взгляд, ты знаешь — За страсть речей, За боль мечей: Всех равно, без преград, ты знаешь. И нас прельстила ты, мы скажем, Юна, чиста, Глаза, уста, Твоё лицо – цветы, мы скажем. Ты – наша, так начнём, Милашка — Петь, говорить, Смотреть, молить [80] , Скрыть, иль кричать о том, Милашка! Но для любви ты – ноль, Милашка, Молили мы, Платили мы, Толкли и в ступе сколь [81] , Милашка! Оставь себе свой образ нежный; Сиять красой — Лик должен твой! В нём будущих услад надежды. Пока лицо моё спокойно, Кого дивит Мой умный вид? Я вывод сделаю достойно. Пока любви нет – не преступно С милашкой быть! Гром может бить Лишь землю – небо неприступно. Зачем с красой нужны монетки, А с флиртом – страсть? Где мёда сласть? Пчёл нет; зачем же мухи в сетке? Влеченье – не цветочек милый, Коль страсть взошла, Её дела Разгладить ямки щёчек милой. Скажи, оно неидеально? Принять его, Унять его? Не вся добавка уникальна. Иль совершенство всё ж возможно, И потому Его уму Несёт блаженство всё ж, возможно. Мы вспыхнем ли, стирая сразу Лик этот в трут, Мешая тут Искре всё сжечь, играя, сразу? Иль душу целовать у девы? Любовный бред! Муж среди бед С горящим взглядом знает, где вы! Так мастер, чтоб улучшить розу, Рвал цвет простой — Чтоб цвет златой Создать, и тем разрушить розу. Рубины кубка словно розы, Златой листок Как лепесток — Но кубок царь припрятал, грозный. Как розу наградить? Я знаю! Бегите прочь. Сорвать помочь? Понюхайте и выбросьте, лобзая.

80

«Смотреть, молить…» – «Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время» (Марк, 13:33).

81

«Толкли и в ступе сколь…» – «Толки глупого в ступе пестом вместе с зерном, не отделится от него глупость его» (Притчи, 27–22).

Последние слова женщины

Ах, зачем нам спор, милый, Что рыдать: Всё – как до сих пор, милый, Только спать! Что грубее слов этих? Я и ты Спорим, словно сов этих В нас черты. Как идём мы по следу — Наша речь! Тише, скрой же беседу В неге плеч. Стала истина ложью — Привлекла. Избегай змея всё же, Древа зла — Красный плод здесь, у края, — Боль твоя: Ведь лишимся мы Рая: Ева, я. Под личиною Бога Очаруй! Не мужчина убогий — Ночь даруй! Я хочу всё знать, милый, Чтобы как Ты могла сказать, милый, Думать так. Не отвергай просьб моих, Этих двух, Удержи в руках своих Плоть и дух. Я тебе буду рада, Завтра в ночь; Скорбь схоронить мне надо, Выгнать прочь. Глупо с судьбой, милый, Воевать! Любима тобой, милый, Лягу спать.

Из сборника «Драматические персоны» (1864)

Среди скал

О, бурой почвы добрая улыбка Осенним утром! Греешься на ней Под солнцем ты, у вытянутых ног Играют волны, радостно и зыбко, И слышно, как на груде из камней Щебечет сладко трепетный зуёк. То принцип древний: и простой, и верный, И опыт жизни, что знаком земле. Коль ты любил, что стоило любви, Любовь была и выгодой безмерной: Так поднимись, страдая, к той скале — Любовь к ней ради выгоды яви!

Лик

О, если б мы смогли её головку Писать на фоне бледно-золотом И с мастерством тосканцев ранних [82] ловко! Не властны тени над прекрасным ртом, Чьи губы открываются так нежно — Но не при смехе: всё испортит он, А будто гиацинт пророс безгрешный, Склонив в порыве страсти свой бутон, Медово-красный, чтобы целоваться: И губы стали тихо раздвигаться. У тонкой, гибкой шеи чудный вид, Она на блеклом золоте дрожит, Вплоть до прекрасной формы подбородка! На фреске у Корреджо [83] есть находка: На небе лики ангелов, тела Без очертаний, в свете тает мгла; То лишь толпа, но я узреть мечтаю, Как чудо вдруг родится напоказ, Бледнея среди неба каждый час (На блеклом фоне – милый нам анфас); Тут сжались небеса в единый глаз, Чтоб чуда не терять, ему мигая.

82

«… тосканцев ранних…» – Здесь имеются в виду флорентийские художники раннего Возрождения, т. н. кватроченто (XIII–XIV в.). Их изображения мадонны и святых выполнены на золотом фоне, как византийские иконы. Браунинг в 1840 г. посетил Флоренцию и познакомился там с творчеством Филиппо Липпи и фра Беато Анжелико. Кроме того, здесь аллюзия к прерафаэлитам, которые приняли за основу своей живописи именно творчество художников кватроченто.

83

«… на фреске у Корреджо…» – Здесь речь идёт о знаменитой фреске «Вознесение девы Марии» (росписьплафона) соборав Парме, которую начал в 1524 г. знаменитый итальянский художник-маньерист Корреджо (Антонио Аллегри; около 1489–1534). Художник умер, не успев завершить работу. Корреджо впервые показал многочисленные группы людей не как искусное соединение отдельных фигур, а как живописную массу.

Элизабет Баррет Браунинг [84]

(1806–1861)

Из сборника «Стихотворения» (1844)

К Флэшу, моей собаке [85]

Милый друг, подарок той [86] , Кто пролил свой дух святой Сквозь твою природу, Я тебя благословлю, По головке потреплю Славную породу! Словно женщин пряди, вниз Шёлк ушей твоих провис Обрамленьем ровным На серебряную грудь, Засверкавшую, как ртуть, В теле чистокровном. Ты коричневый, пока Не зацепит луч слегка Сей окрас унылый, Залоснится, заискрит Блеском золота твой вид С небывалой силой. Под моей рукой тотчас Блеск пугливых карих глаз Вспыхнет, возрастая. Ты подпрыгнешь, непосед, Словно сделала курбет Лошадь строевая. Прыг! Твой хвост блестит, широк, Прыг! Сияет шёрстка ног С бахромой атласной. Прыг! И кисточки ушей, Брызнув золотом огней, Вниз летят прекрасно. Мой игривый, нежный друг, Я хвалить не брошу вдруг Облик твой редчайший. Много есть собак других, Так же уши виснут их, Тот блеск ярчайший. Только ты, мой милый пёс, У кровати как прирос, День и ночь сонливый, Вечно в комнате, где мрак Не разгонит свет никак, Грустный и тоскливый. Розы, что собрали мы, Все завяли среди тьмы Без ветров и солнца. Только знает пёс давно, Если стало вдруг темно — Свет Любви в оконце. Псы другие по росе Гонят зайцев сразу все Через буераки; Ну а пёсик мой ползёт, Вялый, спящий круглый год, Жизнь его во мраке. Предан, весел, как артист, Пёс иной под звонкий свист Прыг через ограду; Мой же – рядом целый день, Уж ему и лаять лень, Вздох – его отрада. Если на уши ему Упадёт слеза во тьму, Иль звучит стенанье; Станет прыгать он потом, Лаять и вилять хвостом, В чутком ожиданье. И он рад наверняка, Если тонкая рука Грудь ему погладит; Поднимая чёрный нос, На ладонь мне этот пёс Мордочку приладит. А когда знакомый звук — Голос мой – раздастся вдруг: «Спящий мой калачик, Выйди!» – просьба у дверей — Он ко мне бежит скорей, Прыгает, как мячик. Потому мне этот пёс Негу с радостью принёс, Он мне мил сердечно; Я его благословлю, И, конечно, полюблю Потому навечно. Ведь меня он любит так: Лучше, чем весь род собак Женщину с мужчиной; И ему верну я вновь Много большую любовь По сравненью с псиной. Пёсик мой, будь счастлив, жив, Ты в ошейнике – красив, Сливки пьёшь, жирея! И хвостом виляешь вслед, Руки нежно, много лет Гладят твою шею. На подушке пуховой, В шёлк укрытый с головой, Спишь ты к счастью близко! Мух не слышишь ты полёт, И никто не разобьёт Голубую миску. Убегут от нас коты, Не почуешь запах ты От одеколона; Здесь орехов – полон дом, А печенье с миндалём — Главность рациона. Разве я, дружок, смеюсь? Ведь меня терзает грусть, Что тебе всё тяжко. Свой порыв умерю я, Радость хоть мала твоя, Ты любим, бедняжка. Пусть же Неба благодать Будет счастьем воздавать Всю твою природу; Я хвалу тебе пою, И в ответ люблю твою Верную породу!

84

Элизабет Барретт Браунинг (Elizabeth Barrett Browning) родилась 6 марта в Коксхоу-Холле, Дарем. Она была самой старшей из 12-ти детей семьи, которая заработала своё состояние на ямайских сахарных плантациях. Элизабет получила домашнее образование, рано начала читать и писать, увлекалась Шекспиром. В 14 лет Элизабет заболела, что потребовало от неё приема морфина на всю оставшуюся жизнь, а в следующем году перенесла травму позвоночника. Несмотря на все эти проблемы со здоровьем, в 1826 г. вышел первый сборник юной поэтессы «Опыт о разуме и другие стихотворения».

Вскоре дела отца Элизабет ухудшились, и семья переехала в Лондон. В 1830-1840-х годах Элизабет Баррет издала ещё два сборника стихов. Её поэзия привлекла внимание к тому времени известного и авторитетного поэта Роберта Браунинга. Браунинг написал письмо Элизабет, и в течение последующих 20 месяцев они обменялись почти шестьюстами письмами. 12 сентября 1846 г. Элизабет и Роберт тайно обвенчались (отец Барретт был против их брака) и вскоре уехали в Италию. В 1849 г. во Флоренции у супругов родился сын Роберт. Год спустя Элизабет выпустила в свет свой знаменитый сборник «Сонеты, с португальского», состоящий из 44 сонетов, которые писались тайно во время любовной переписки будущих супругов. Элизабет Баррет Браунинг умерла во Флоренции 29 июня 1861 г. в возрасте 55 лет, будучи одним из самых любимых поэтов романтического движения в викторианской Англии.

85

Флэш – так звали кокер-спаниеля, принадлежавшего Элизабет Барретт Браунинг.

86

Эта собака была подарком мисс Митфорд, подруги Элизабет и Роберта Браунингов.

Из сборника «Сонеты с португальского» (1850)

Сонет 43

Как я тебя люблю? Даю ответ. До глубины души, её высот, Когда она, вознёсшись, познаёт Край Бытия и Благости расцвет. Люблю тебя, как ежедневный свет Свечи и солнца для простых забот, Открыто – мы сторонники свобод, И чисто – в Похвале мы видим вред. Люблю тебя со страстью, что горит В молитвах детства и в былых скорбях. Люблю любовью, чей растает вид С последними святыми; вся в слезах, Люблю с улыбкой; коль Господь решит, Влюблюсь в тебя сильней, лишь стану – прах.

Из сборника «Стихотворения» (1850)

Любовь

Мы жить не можем, просто исключая Все колебанья (осознав иль нет) Среди привычных жизненных сует: Когда, себя достоинством венчая, Полны мольбы, иль часто подчиняя Себя судьбе, мы жизни пышный цвет Вкушаем, глубже дышим, где рассвет И море, наши годы пополняя. Но коль душа осознанно спешит К другой душе, лишь видя в том главенство, Их чувств созвучье, совестливый вид Любовь рождают: жизни совершенство С достигнутою целью – как магнит, Что полюса включает в круг блаженства.