UR.ANUS
Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории
вернуться

Бронте Шарлотта

Шрифт:

Уильям Моррис [108]

(1834–1896)

Из сборника «Защита Гвиневеры и другие стихотворения» (1858)

Золотые крылья

Посреди большого сада, Там, где тополь пух ронял, Древний замок охранял Старый рыцарь у ограды. В стенах – стёртый серый камень, Кладка красных кирпичей; В блеске солнечных лучей Красных яблок вился пламень. Кирпичи во мху зелёном, И лишайник – на камнях, Много яблок на ветвях; Замок воевал с уроном. Глубокий ров с водой и тиной, Кирпичный выступ с двух сторон, Весь мшистый, в каплях росных он. Ладья с зелёною гардиной Вокруг резной кормы, скрывавшей Блаженство пары ото всех, Там в летний полдень ждал утех Влюблённый, даму целовавший. И ветер, западный и сильный, Носился рябью по воде; В ров наклонялись кое-где Стволы тяжёлые осины. Там позолоченные цепи Мост поднимали надо рвом; Как в летний дождь приятно днём Укрыться в мостовом укрепе! Пять лебедей всегда там жили, Но водоросли – не для них: Ведь дамы с рыцарями их Пирожным каждый день кормили. Им домик сделали с любовью: Он с красной крышей, золотой, Чтоб яйца высидеть весной Они могли; ни капли крови Людской здесь не было пролито, Никто не видел горьких слёз; Гирляндами прованских роз Из года в год здесь всё увито. Надуты ветром флаг и знамя, Что с башенок свисали вниз, С цветочной формою карниз Смотрелся живо под зубцами. Кто в саду гулял под ними? Майлз, и Джайлс, и Isabeau [109] , И Jehane du Castel beau, Эллис, с косами златыми. Рыцарь Джервез и красотка С ним – Ellayne le Violet, Мэри, Constance fille de fay, Дамы с лёгкою походкой. Дама или рыцарь смелый Так гуляли много лет: Полнаряда – алый цвет, Полнаряда – цвет уж белый. Все венки из роз носили В замке «Ледис Гард» давно, И Jehane du Castel beau — Розы в нём пока не сгнили. Ведь она чуть-чуть лишь рада: Что наряд и бел, и ал, Что венок пока не вял; Не с кем было ей с усладой В полдень в лодке повидаться; Но не плакала она И была надежд полна: «Я смогу его дождаться». Джервез, Майлз и Джайлс, гуляя Днём по саду напрямик, Останавливались вмиг, Всем речам её внимая: «Лета кончилось обилье, День пройдёт – наступит мрак; Если мне подать им знак, Будут здесь златые крылья?» Всё ночь она сидела в зале, Открыв свои глаза и рот, Как будто диво страстно ждёт, И все за нею наблюдали. Спустившись вниз, она присела, И шею вытянув, рукой Коснулась чаши золотой; И как-то пальцами несмело По ней стучала. На балконе Пел песню звонкий менестрель: «Наш Артур не умрёт досель, Стареет он на Аваллоне» [110] . Она, когда он кончил пенье, Подняв подол, сбежала вдруг, Страсть на лице её, испуг, Но все сидели без движенья. Потом она в своём чертоге, Вздыхая, села на кровать: Могли б за мной все побежать! — Она подумала в тревоге. Сняла венок, и разом пряди Постель заполнили кругом, И ало-белое потом Её там оказалось платье. А после обнажила ноги, Сняв туфли алые, и вмиг Её краснеет милый лик, Она шептала: «Он в дороге; Не может он не знать, что тело Моё нагое ждёт его, И я, Jehane du Castel beau. Приму его, коль знает, смело». Взяв меч тяжёлый с рукояткой Серебряной, затем она Запела страстно, и луна Внимала песне той некраткой. «За морем злато крыл! Свет бледный мир покрыл, Злат локон пал, уныл, Несите мне свой пыл, О злато крыл! В воде, у скал Камышницы клюв ал. Губ красных сладок лал; Ржой красной полн фиал, И красный бьёт кинжал. О, рыцарь, ты мне мил! Глаз моих синь не впрок? Жжёт холодом сквозь стог Ветр западный у ног; Зреть не пришёл ли срок За морем злато крыл? Ров – с тиной, лебедь – бел, Плыть – перышек удел, Чёлн синий их задел, Бег горностая – смел; Тон музыки звенел Сладкозвучной! Злато крыл, Слушай злата прядей глас, Замок Дам звенит сейчас, За морем злато крыл! Пурпур ложа – это мне, Стены красные – вовне. Рядом яблоки висят, И осу змеиный яд Убил в ночи осенней, Нетопырь весь в движенье, И рыцарь в страстном рвенье Целует влажный мох, Дней скучных бег заглох, — За морем злато крыл! За морем злато крыл! Свет лунный мир покрыл, Злат локон пал, уныл, О, рыцарь, ты мне мил! В ночи злат крыльев шквал, Бел лебедь мокрым стал, Целуй мне губ овал, За морем злато крыл!» Но лунной ночью нет ответа, Молчит и пасмурный рассвет, Лужайка не даёт ответ, И розы, украшенье лета. Худы, хладны, усталы ноги Её, и губы чуть дрожат, И слёзы жалости скользят До подбородка в час тревоги. А чуть приподнятая шея, Как сломана, упала вдруг; Как будто рядом сердца стук Её хотел сломать быстрее. Она, когда сошла с постели, Не удержалась на ногах, И на коленях, на руках Ползла к окошку еле-еле. Наружу выглянула в горе, На подоконнике – рука: «Нет на пустом холме флажка, И паруса не видно в море. Здесь не могу я оставаться, И лица счастья видеть их, Бед не боюсь я никаких; Ведь с жизнью я могу расстаться». Затем походкою дрожащей Она пошла, от мук хладна, Рыдая; наконец, она Огромный меч взяла лежащий, На рукоятке пальцы сжала, И, тихо лестницу украв, Босой ступила в зелень трав В одной сорочке, и сказала, Когда в ней вспыхнула надежда: «Господь, пусть он придёт, любя; Пусть видит: сбросила с себя Я красно-белую одежду. Его я встречу; ожиданье Пусть даже длится десять лет, Пусть на сердце кровавый след, Но всё ж закончится страданье. Пусть не придёт, кого я славлю, Но я смогу придти к нему, Что знаю, покажу ему, И говорить его заставлю». О Жанна! Солнца отблеск красный Ей ноги золотом омыл, Сорочку, складки им покрыл, Что были, словно день ненастный. Майлз, и Джайлз, и Isabeau, И Ellayne le Violet, Мэри, Constance fille de fay! Где ж Jehane du Castel beau? Скачет Джервез долгожданный! Где песок лежит петлёй, Где вода сошлась с землёй, Слез с коня он рядом с Жанной. Почему здесь меч разбитый? Мэри! мы скорбим о ней; Забери её скорей, Но без слова над убитой. Джайлс, и Майлз, и Джервез бравый — В «Ледис Гард» все ждут войны; Коль вы рыцари, должны Лезть бесстрашно в бой кровавый. Яблони рубить всем надо И осины. Без труда Сделают из них тогда Преотличную преграду. О, бедняжки Isabeau И Ellayne le Violet; Страх потери! Ведь во мгле Там Jehane du Castel beau. В бедной Мэри всё мертво! Плачет Constance fille de fay! Сколько стало грустных дней Без Jehane du Castel beau. Теперь и яблоки не зреют У старых мхом покрытых стен И падают в дернистый тлен; На башне флаги не пестреют. И грязный лебедь ест в охотку Траву зелёную во рву; Мужчина мёртвый, наяву — Внутри гнилой текущей лодки.

108

Уильям Моррис (William Morris), выдающийся викторианский художник, один из самых популярных поэтов своего времени и политический мыслитель, родился в Уолтемстоу в семье биржевого маклера. Он обучался в колледже Марлборо, затем в Оксфорде. В Оксфорде он встретил своего пожизненного друга Эдварда Бёрн-Джонса и в 1856 г. двое молодых людей стали членами кружка Данте Габриэля Россетти. В 1857 г. Россетти и Эдвард Бёрн-Джонс встретили в театре Друри-Лейн Джейн Бёрден, которая через два года стала женой Уильяма Морриса. Первый стихотворный сборник Морриса вышел в 1858 г. под названием «Защита Гвиневры».

В 1861 г. Моррис организовал фирму художественных работ по живописи, резьбе и металлу «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко», которая стала производить уникальную мебель, декоративные ткани, керамику, вышивки, ручную полиграфию. Он издал шесть поэтических сборников: «ЗащитаГвиневры» (1858); «Жизньи Смерть Ясона» (1867); «Земной Рай» (1868-70); «Любви Достаточно» (1873); «Sigurd Volsung» (1876) и «Стихотворения» (1891). «Земной Рай» принес Моррису известность и популярность. После смерти Теннисона в 1892 г. Моррису предложили стать очередным поэтом-лауреатом, но последний отказался. Моррис придерживался атеистических взглядов и был последователем идей социализма. Когда он умирал, один из его врачей диагностировал его болезнь как – «просто быть Уильямом Моррисом и делать работу за десятерых». Похоронен Моррис на кладбище Св. Георгия в Келмскотте.

109

Isabeau, Jehane du Castel beau, Ellayne le Violet, Constance fille de fay – все эти звучные старо-французские имена У. Моррис придумал после прочтения «Хроник» Фруассара, французского писателя XIV в. «Хроники» – важнейший источник по истории начального этапа Столетней войны.

110

Легендарный король Артур был перезахоронен на мифическом кельтском острове Аваллон. По другой легенде на Аваллоне жила сестра Артура – Фея Моргана.

Старая любовь

«Сэр Джайлз, а ты уже старик, — Сказал я. «Да! – ответил он. С улыбкой грустною поник, В сплошных морщинах, иссушен. – «На бацинете острия Мне смяли – сделали салад [111] , Хоть шею трут его края; Но бацинет был кривоват». Смотрел он долго на костёр: – «И ты, сэр Джон, в руках зимы; (Он был и грустен, и хитёр), Как видишь, износились мы». Въезжают рыцари во двор, Глядят надменно; лишь мой лорд И леди свой смягчили взор, Мой старый меч служить им горд. (Миледи! Не застынет кровь От слова этого во мне). – «Джон, правда ль, что напали вновь Войска неверных, и втройне, И что Венеция платить Должна в морях восточных дань?» [112] – «Да, и Распятье повалить Посмела там злодеев длань; Константинополь может пасть [113] . Но это – трогает слегка. Не мелочь – лишь старенья власть; Я думал, всё здесь – на века, Но каждой вещи срок дан свой». Вновь герцог средь людей своих, Он дремлет, гордой головой Одежд коснувшись золотых, Но был бледнее, чем вчера; С ним – герцогиня, быстро к ней Пришла осенняя пора. От счастья голова сильней Моя кружилась, как узрел Я леди в те былые дни; Но блеск волос не потускнел Её – чуть пепельны они. В глазах не стало глубины, В них будто серое стекло, Для поцелуев не годны Ни впалость щёк, и ни чело. Иссохли губы, много лет Супруга герцога она, Лобзаний слёзных больше нет, Как в те былые времена. Исчезла цепкость милых рук, Они так вялы, и лежат На шёлковых подушках вкруг, Расшитых яблоками в ряд Зелёными, их поместил На щит свой герцог, мой сеньор. И лик её когда-то был Свежее, чем апрельский бор. Ушло всё это; не видать Походки трепетной её, Но царственна, прекрасна стать. Она, как лилии копьё, Увядшей, летней, вдруг меня Пронзила этим вешним днём: Когда цветы – что звёзды дня, Чудесно пенье птиц кругом. Она однажды, я узнал, Его, лобзая, обняла, Потом в ней шаг его звучал, Как в праздник все колокола. Быть может это всё – мечта, Что жизни подлинной претит, Иль рай потерянный, тщета. Страсть слабую не тронет стыд.

111

Бацинет – стальной шлем XIV–XV вв. с вытянутым острым забралом и назатыльником. Салад – лёгкий шлем в виде каски, облегающий голову и с плоским забралом.

112

«…Венеция платить //Должна в морях восточных дань…» – Между Венецианской республикой и Османской империей (XIV–XV века) происходила борьба за торговые пути в Восточном Средиземноморье и Причерноморье, которая переходила в военные конфликты. Здесь, вероятно, имеется в виду война 1425–1430 гг., которая произошла между Венецией с османами. И хотя по мирному договору венецианцам было разрешено право свободного передвижения и ведения торговли на турецкой территории, рост могущества турок позволял им как обкладывать данью, так и освобождать от дани венецианских купцов.

113

Константинополь – столица Византийской империи – был взят турками в 1453 г., после чего земли византийцев вошли в состав Османской империи.

Из поэмы «Жизнь и смерть Ясона» (1867)

Песня Нимфы, обращенная к Гиласу [114]

Я знаю тайный садик грёз, Где много лилий, красных роз, Где б я от росного рассвета Бродила к ночи росной – где-то. И будет кто-то пусть со мной. Хоть птицы нет там ни одной, И дома нет, и частокола, На яблоне все ветви голы, Ни цвета, ни плодов, мой Бог, В траве зелёной ступни ног Её я видела когда-то! Там с берега воды раскаты Звучат от двух прекрасных рек, С холмов пурпурных быстрый бег Несёт их к плещущему морю; Цветы без пчёл на том нагорье, Не видел берег корабли, Валы лишь бьются у земли, Их рокот слышен непрерывно Там, где я плачу заунывно. Я плачу там и день, и ночь, Восторги все уплыли прочь, Лишилась слуха я и зренья, Найти, добиться – нет уменья, Теряю то, что всем дано. Хотя слаба я, всё равно, Переведя чуть-чуть дыханье, Ищу я вход в тот край свиданья, Где смерти челюсти стучат, Искать того, чей нежен взгляд, Кто ране был целован мною, Но отнят ропщущей волною.

114

Сюжетом этого стихотворения является известное приключение Гиласа, одного из аргонавтов, который «был похищен нимфами из-за своей красоты» (Аполлодор. Мифологическая библиотека, 1,9,19). Во время остановки корабля «Арго» молодой человек уходит вглубь леса в поисках воды, и около ручья в него влюбляются молодые нимфы.

Из сборника «Стихи в своё время» (1891)

Время сбора колосьев Любви [115]

Не отрывай, родная, рук, И пусть волнует ветер бук, И листья падают вокруг, Но осень не стыдит нас. Скажи: мир хладен и уныл; Что хуже – наша жизнь без сил, В страданьях, или прах могил? Кто после обвинит нас? Когда наступит лето в срок, Мы спросим: «Сеяли мы впрок?» Услада – корень, боль – росток, А колос – их смешенье. Усохнет корень и сгниёт, А стебель – правду донесёт, Но колос в закромах заснёт До светопредставленья.

115

Стихотворение впервые опубликовано в журнале «Атенеум» в апреле 1874 г.

Джордж Мередит [116]

(1828–1909)

Из сборника «Стихотворения» (1851)

Песня

В сердце радостном любовь, Словно Геспер [117] светит вновь Там, где солнца слабый свет, Дня иль ночи первый след. За рассветной колесницей — Чу! Опять спешит денница [118] . О, Любовь, войди в меня Как в лозу – сиянье дня, Как в долину – снег рекой, Как в ветрила – бриз морской. Словно птица в поднебесье Я тебя восславлю песней. Как роса в цветке блестит — Страсть моя в тебе горит, Я, как жаворонок, путь На твою направил грудь, И, как раковина в море, Пропою тебе я вскоре.

116

Джордж Мередит (George Meredith), один из крупнейших английских романистов, был также известен и как поэт. Он родился 12 февраля в семье портного. В детстве жил в школе-интернате, а в 15 лет Джорджа послали на учёбу в Моравскую школу в Германии. Через два года Джордж был отдан в обучение лондонскому адвокату Ричарду Чарноку, но карьеру свою начал как журналист. Первый стихотворный сборник поэта вышел в 1851 г., не получив особого одобрения публики, как и следующие за ним поэтические книги. В 1849 г. Мередит женился на Мэри Эллен Николл, остроумной и славившейся своим интеллектом женщине, которая была старше его на 7 лет. Через 4 года у них родился сын Артур. В 1861 г. Мэри Эллен умерла, а в сборнике «Современная любовь» (1862) Мередит выразил свои переживания о трагической развязке первого брака. Через три года Мередит взял в жёны Мэри Вьюллиэми и обосновался в графстве Суррей, чья природа вдохновила его поздние стихотворения. Новая жена была не так умна, как первая, но зато хорошей домохозяйкой, родившей Мередиту двоих детей, и верной помощницей в его делах. Хотя Мередит начал и закончил свою литературную жизнь как поэт, его больше помнят по психологическим романам, таким как «Суровые испытания Ричарда Феверела» (1859), «Эгоист» (1879), «Диана Кроссвей» (1885) и др. Нов 1886 г. умерла его вторая жена, да и сам Мередит заболел. Смерть сына Артура дополнила его горе, усилив плохое самочувствие. Однако он продолжал писать, и в 1892 г. сменил Теннисона на посту президента «Авторского общества». Вскоре Мередит забросил прозу и целиком отдался поэзии. 18 мая 1909 г. Мередит скончался на 82-м году жизни.

117

Геспер или Веспер – вечерняя звезда (планета Венера).

118

Денница – утренняя звезда (та же планета Венера).

Из книги «Современная любовь» (1862)

Современная любовь: 1

Он знал, она проснулась и рыдала, Его рука дрожала рядом с ней, Тряслась постель от всхлипов всё сильней, И это удивленье в ней рождало, Сжимая горло, как змеиный ком, Ужасно ядовитый. Без движенья Она лежит, и в медленном биенье Уходит тьма. Но полночь всё ж тайком Дала испить ей снадобье молчанья, Чтоб Слёзы, Память сердца заглушить; И, сна порвав медлительную нить, Они, смотря сквозь мёртвых лет зиянье, Черкали тщетно на пустой стене. Они – скульптуры брачной их гробницы, Где между ними тяжкий меч хранится: Их жизнь была разрублена – вполне.

Ветер на лире [119]

Щебечет звонко Ариэль [120] , К нам приближаясь с вышины, Им наша синяя пастель И наша зелень сплетены. То – панихида? Счастья трель? — Знать даже боги не должны. Спасайся, смертный, ты есть цель, Он поразит из глубины Кровь нашу – яркую капель, И грудь – скорлупку – звук струны.

119

Первая публикация стихотворения в газете «Против якобинцев» (декабрь, 1891).

120

Ариэль – ангел, встречающийся главным образом в еврейской и христианской мистике и апокрифах. В буквальном смысле это «лев Божий». Ариэль упоминается с другими стихиями, такими как «3-й архонт ветров», «дух воздуха», «ангел вод Земли» и «владыка огня». В мистике, особенно современной, Ариэль обычно изображается как управляющий ангел с властью над Землей, творческими силами, Севером, стихийными духами и животными. У Шекспира в пьесе «Буря», Ариэль – дух воздуха. В «Потерянном рае» Мильтона, Ариэль – ангел-бунтарь, побежденный серафимом Абдиелем в первый день небесной войны.

Лесная панихида [121]

Ветер гнёт сосны, А ниже Нет дыхания бури; Мох здесь спокойно лижет Корневища и травы роены, Светясь тут и там лазурью. Как в морской глубине Сосны тихо рыдают из тьмы. А вон там, в вышине, Жизнь стремится вперёд, Словно тучи ведут хоровод; И мы шли, И как шишки упали средь той кутерьмы, Даже мы, Все в пыли.

121

Стихотворение впервые напечатано в «Фортингли Ревью» в августе 1870 г. как фрагмент поэмы «В лесах». Позже опубликовано отдельным стихотворением с названием «Лесная панихида» в сборниках «Стихотворения и баллады трагической жизни» (1887) и «Понимание Земли» (1888).

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 40
  • 41
  • 42
  • 43
  • 44
  • 45
  • 46
  • 47
  • 48
  • 49
  • 50
  • ...

UR.ANUS - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка

Контакты

  • support@anus.bid