Шрифт:
Он сделал ударение на слове "семь", очевидно, придавая этому числу особый смысл, и значительно взглянул на пана.
Пан кивнул головой.
– - Знаю, знаю, -- проговорил он, -- ты мне рассказывал...
– - И три заклинания, -- добавил Кочерга.
Пан опять кивнул головой.
Поэтому-то, -- сказал он, -- я и хочу послать тебя к Вильчинскому...
Кочерга выпрямил стан и, сразу придав лицу сосредоточенное выражение и сдвинув брови, сказал, кашлянув в руку, уже совсем другим тоном:
– - Слушаю пана.
Видно было, что он, еще не зная, что поручить ему пан, уже решил, что пан поручит ему что-то серьёзное, что можно поручить только ему, а больше никому...
И он сейчас же подумал, что пан только прикидывается, что не верит в ведьм...
Когда он подумал об этом, у него сразу пропало минутное недоброжелательное чувство к пану -- словно что-то отлегло от сердца.
И он почтительно стоял у притолоки, уже не прислоняясь к ней спиной, и внимательно глядел пану в глаза.
– - У Вильчинского, -- начал пан, -- есть старый замок. Теперь в нем никто не живет... (При этих словах Кочерга значительно вздернул брови и поджал губы, а его маленькие глазки так и впились в папа). Замок совсем развалился, но, видишь ли, в нем сохранилась одна зала с колоннами и статуями... Вильчинский хотел было перевезти статуи к себе, да это очень трудно; так ему нужно сторожа в замок, а в сторожа никто не идет...
– - Понимаю, понимаю, -- скороговоркой произнес Кочерга. Собственно, это было не совсем почтительно, -- перебивать пана, но эти слова вырвались у Кочерги точно сами собой, точно помимо его воли.
Впрочем, он сейчас же крякнул и умолк.
– - Люди говорят, -- продолжал пан, -- что в замке есть привидения, что эти статуи оживают и ходят, и поэтому никто не хочет идти в сторожа...
– - Так я и думал, -- опять, точно невольно, вырвалось у Кочерги, и он опять крякнул, как будто этим кряканьем раскаивался, что перебил пана, или произносил осуждение своей поспешности.
– - Но, конечно, -- сказал пан, -- по всему вероятию, это враки, а если в замке что-нибудь и не так, так это там, может быть, прячутся воры...
– - Воры, воры, -- повторил за ним Кочерга и усмехнулся углом рта тонкой улыбкой. -- Хе! знаем мы, какие это воры!.. Эх, пане, пане!..
Он почесал висок и покрутил головой.
– - Но ведь ты не боишься воров? -- спросил его пан.
Кочерга насупил брови.
– - Ничего я не боюсь, -- ответил он.
– - Конечно, чего же бояться, -- сказал пан, -- я дам тебе три пистолета и мушкет...
Он вопросительно взглянул на Кочергу.
Кочерга стоял молча и насупившись.
– - И ты, пожалуйста, не думай читать свои заклинания, -- продолжал пан, -- а в случае чего, прямо бей из пистолета, -- а уж потом читай заклинания.
– - Хорошо, -- глухо сказал Кочерга.
– - Так прямо и стреляй, -- повторил пан, не спуская с него глаз, -- потому что, -- добавил он, немного помолчав, -- кто ж его знает?..
Пан встал с кресла.
– - Так, значит, сегодня же ты и отправишься; оружие я пришлю тебе через дворецкого.
– - Пистолеты? -- спросил Кочерга.
– - Три пистолета о двенадцати картечах и мушкет -- сказал пан и, повернувшись, направился было во внутренние комнаты, но Кочерга остановил его:
– - Пане!
Пан обернулся.
– - Только вы скажите старой пани, -- произнес Кочерга очень серьёзно, -- чтобы распорядились выдать мне кварту святой воды...
– - Зачем?
– - Окропить картечи и пули, -- ответил Кочерга так же серьёзно и строго взглянул в лицо пану, точно предостерегая его, чтобы пан не стал противоречить.
Пан и на самом деле не стал противоречить.
I.
В степи, в неглубокой лощине на берегу ручья, заросшего камышом и осокой, сидели два человека.
Один из них был Кочерга, другой-- бандурист Зуй.
Кочерга и Зуй встретились на большой дороге.
Они давно знали друг друга, и когда Кочерга увидел Зуя, а увидел он его еще издали, то сейчас же остановил лошадь, снял шапку и замахал ею в воздухе.