Шрифт:
В этот процесс натурализации, – писала она тетке, – ввергло меня мое изначальное предназначение; но, к своему полному удивлению и отвращению, я вынуждена была публично повторять вслед за судьей, словно какой-то попугай, следующую тираду: я навсегда, до конца своих дней отрекаюсь от всех форм послушания и повиновения императору России.
Репортер спросил мадам Блаватскую, замужем ли она.
– Замужем? – произнесла та. – Нет, я вдова, и, слава богу! Я самому создателю не хотела бы быть рабом, не то что мужчине.
Вот как она выглядела в глазах одного из своих почитателей в Нью-Йорке в 1873 году.
…подобная магниту, достаточно сильному, чтобы удержать около себя любого, кто окажется поблизости. День за днем я видел ее – она сидела в своем кресле, сворачивая сигареты и беспрерывно куря. На шее у мадам висел довольно крупный кисет, сделанный из головы какого-то пушного зверя.
…Я думаю, она была выше ростом, чем казалась – столь широкой она была в кости. Широкое лицо и широкие плечи. Волосы у мадам были светло-каштановые и слегка завивались.
Мадам жила в небогатом и довольно опасном квартале, потому что часто сидела без денег. Деньги, я думаю, раздражали ее. Каждому посетителю она демонстрировала спрятанный в складках платья нож, уверяя, что это оружие предназначено для того, кто рискнет напасть на нее.
Последователи звали мадам Блаватскую Е. П.Б. Ближайшие друзья называли ее Джек – так иногда она подписывала и письма.
Отчет, характерный для эпохи, предшествовавшей явлению Фрейда.
Мадам Блаватская до сих пор имеет множество последователей. Ее самый значительный вклад в американскую интеллектуальную историю, на мой взгляд, состоит в следующем: она заставила янки поверить в то, что страшилки, пришедшие из иноземных религий, не всегда являются чепухой, как в том пытались уверять их ученые.
Эта женщина утверждала, что, до того как осесть в Америке, она трижды объехала свет.
Эта женщина, – писал нью-йоркский журнал «Дейли грэфик», – вела жизнь, полную событий, побывав в большинстве стран Востока. Она разыскивала свидетельства древности у подножия пирамид, была свидетельницей таинств в индуистских храмах и, сопровождаемая вооруженным эскортом, проникала в самое сердце Африки. Приключения, которые она пережила, странные люди, с какими встречалась, опасности на море и на суше, которые она преодолела, – все это делает историю мадам Блаватской одной из самых романтических, когда-либо рассказанных биографами.
В ее арсенале было немало цветистых историй о Марко Поло. Некоторые могли быть вымышленными.
Многие американцы, как я предполагаю, смутно догадываются, что в нашем недавнем прошлом благодаря усилиям П. Т. Барнума, который с удовольствием поддерживал разных шарлатанов, тоже имелись свои мадам блаватские. Когда я спрашиваю их, кто она такая и что сделала, они заявляют, что Е.П.Б. – одна из самых выдающихся обманщиц, которая ловко притворялась, что разговаривала с мертвыми. Это несправедливое мнение свидетельствует о полном неведении относительно предмета разговора.
Именно американцы, хотя она и сопротивлялась, толкнули мадам Блаватскую на путь спиритуализма, а не наоборот. Страна была помешана на призраках задолго до того, как она приехала в США. Это безумие началось в Хайдвилле, штат Нью-Йорк, в 1848 году, когда три сестры – Маргарет, Катарина и Ли Фокс – убедили своих соседей, что духи заставляют танцевать мебель в их доме. Мебель выстукивала сообщения. Один удар означал «нет», два удара – «возможно», а три удара – «да».
Когда мадам Блаватская в 1875 году занялась изучением американских медиумов, то обнаружила, то сестер Фокс давно обошли. В Нью-Йорке жила женщина, заставлявшая духов поднимать ее пианино в то время, как сама она на нем играла. В доме другой женщины из Бостона с потолка начинали падать цветы и виноград, когда появлялся мертвец. И так далее, и тому подобное.
Мадам Блаватская, настроенная скептически, тем не менее, была удивлена и напугана. Она писала:
Вплоть до марта 1873 года я никогда не видела медиумов, не присутствовала при сеансах.
В 1873 году ей было сорок два года, ее голова полнилась оккультными теориями, но сама мысль о контактах с мертвыми вызывала у нее тошноту. Она продолжала:
Именно в августе того года я узнала о существовании философии спиритуалистов. Услышав утверждение американских спиритуалистов о существовании «Летней страны», я на корню отвергла их идеи. Повторяю: я никогда не принадлежала к спиритуалистам.
Но вскоре, на ферме в штате Вермонт, ее мозг был «взорван».
Дело было так. Мадам Блаватская изучала стопроцентного американского медиума Уильяма Эдди из городка Читтенден. Как всегда, она была во власти своего ироничного скепсиса, но Уильям Эдди выбил из-под ее ног привычную почву: он вызвал для нее видимые призраки семи людей, каких могла знать только она, и те разговаривали на языках, которые в Вермонте никто не знал.
Медиум материализовал юношу из российской провинции Грузия; тот разговаривал на грузинском и по просьбе мадам Блаватской сыграл на гитаре черкесский танец, лезгинку. Также были материализованы Хассан Ага, бокатый купец из Тифлиса, и Саффар Али Бек, курдский вождь, сопровождавший мадам Блаватскую в ее конной поездке по Армении.
Также ей были явлены ее бывший слуга-татарин, который сказал ей «Чок якши», что по-татарски означает «Все в порядке»; старая русская женщина, когда-то ухаживавшая за сестрой Е.П.Б., а также огромный африканец в замысловатом головной уборе, маг, которого Блаватская встретила в Африке.
Наконец, был материализован старик, у которого с шеи свисал российский орден Святой Анны – на традиционной муаровой ленте с двумя черными полосами. Этот призрак был родным дядей мадам Блаватской.
Все происходило на протяжении четырнадцати дней. Это было чудесное представление, и я не собираюсь раскрывать тайну мошеннической проделки. Однако я должен описать финал-апофеоз. Дело обстояло так. Призрак по имени Джордж Дикс явился и сказал мадам Блаватской: