— Усиленный патруль, — перебила Наталья. — Начиная с этого часа. Не меньше двадцати человек на стенах круглосуточно. Все полевые патрули отменить. Людей с полей убрать. Оплатите из своего кармана, если казна пуста, у помощника своего поищите. Это ваш последний шанс.

— Да, — сказал мэр. — Да, конечно.

Наталья повернулась и вышла. Мы вышли за ней.

Три дня Зверь не появлялся. Ни свечения на холмах, ни красных лент, ни белых огоньков. По крайней мере, ни я, ни кто-либо другой этого не видели. Усиленный патруль с факелами и арбалетами стоял на стенах каждую ночь.

Мы не выходили за стены. Наталья запретила, и я согласился: бродить по полям пятеркой, ожидая, что два Зверя Камня нападут в открытом поле, было бы не тактикой, а приглашением к ужину.

Я не терял время впустую. Тренировался во дворе гостиницы, за конюшней: утоптанный снег, маленькая площадка метров шесть на десять, но для отработки ударов хватало.

Наталья и Катерина продолжили допросы и нашли еще троих, видевших красное свечение, но ничего принципиально нового. Яков и Артем обошли стены, оценили укрепления, доложили о нескольких трещинах и одном откровенно провалившемся участке. Все это мэру было приказано в срочном порядке залатать.

Ночью третьего дня я поднялся на стену. Стражник молча подвинулся, давая мне место у зубца. Ветер дул с холмов, неся запах леса и снега, поля лежали внизу белыми пустыми квадратами.

Наблюдал часа три, ходя по стене кругами. Ничего. Ни огоньков, ни свечения, ни движения.

Только в середине четвертой ночи город разбудил звук рожка — короткий и резкий, оборвавшийся на полутоне. Потом второй, длиннее. Потом неразборчивый крик издалека, со стены.

Я сел на койке. Комната была темной, за окном ни луны, ни звезд. Топор стоял у стены, в шаге, и я схватил его за рукоять, сунул ноги в сапоги, не шнуруя.

Рожок зазвучал снова с юго-восточной стены, если я правильно определил направление. Тревога. Парни тоже уже одевались. Мы выскочили в коридор и поспешили вниз. Вскоре сзади раздались шаги девочек.

Выскочили на улицу. Рожок умолк, но со стены еще доносились торопливые, перекрикивающиеся голоса.

Наталья двинулась первой. Мы за ней.

Четвертая ночь. Зверь пришел.

Лестница на стену была узкой, деревянной, с перилами, отполированными тысячами прикосновений. Наталья поднималась первой, я за ней, остальные сзади, и ступени шатались под нашим общим весом. Сверху доносились торопливые, сбивчивые голоса, перекрывающие друг друга.

Мы вышли на площадку юго-восточной стены, и я увидел.

На поле, километрах в четырех, у самой кромки леса горело.

Не костер и не пожар, а нечто огромное, извивающееся, полыхающее алым. Я прищурился, включил духовное зрение, потом добавил Дух Зверя, обострив зрение до предела.

Змея.

Двадцать метров, может, больше. Тело толщиной с бочку, покрытое пламенем от головы до хвоста. Голова горела ярче всего. Чешуя, если она была, терялась под огнем, и вместо змеи на поле извивалась полоса живого пламени.

Она каталась по земле: швыряла кольца тела из стороны в сторону, била хвостом, дергалась по-всякому, хаотично и яростно. Там, где проходило тело, оставалась черная, дымящаяся земля. Площадь уничтожения росла на глазах, пар поднимался столбом, как от гейзера.

Стражники стояли у зубцов, вцепившись в камень. Лица у всех были одинаковые: серые, неподвижные, с широко открытыми глазами.

— Какого, — сказал Артем за моей спиной. Не закончил, не нашел слова.

Яков молча встал рядом со мной у зубца, сжав челюсти. Наталья стояла правее, у следующего зубца: меч за спиной, руки перед собой, пальцы сцеплены. Катерина подошла последней, встала между мной и Натальей, и я услышал, как она тяжело выдохнула.

Только сейчас мы могли хотя бы примерно осознать, с чем предстояло столкнуться. А ведь ледяного Зверя я не видел ни на поле, ни на холмах, ни в лесу. Только змей, только огонь, только разрушение.

— Это он, — сказал молодой стражник бесцветно, как будто из его горла выжали все интонации. — Зверь. Но такого… такого еще не было за все четыре месяца.

Я вспомнил выжженную площадку, которую мы видели в первый день: пятьдесят метров в поперечнике, не больше. Аномально маленькая для зверя таких размеров. Тогда я не понял почему, зато теперь понимал.

Зверь выходил, начинал буйствовать, но стражники появлялись, и он убивал их и скрывался. Площадка оставалась маленькой, потому что зверю не давали разгуляться.

Сегодня никто ему не мешал. Стражников отозвали по приказу Натальи, и поля были пусты. Сама она, видимо, пришла к тому же выводу, судя по хмурому выражению на лице. Ну, в любом случае человеческие жизни были дороже нескольких гектаров полей.

А змей продолжал. Минуту, пять, десять. Мы стояли на стене и смотрели, как гигантская полоса огня уничтожала поле квадрат за квадратом. В какой-то момент он начал плеваться струями пламени, еще увеличивавшими разруху.