Время от времени он тоже бросал взгляды на заднее сиденье, и когда убедился, что девушка спит, снова негромко обратился к Чарли.

— Если вы настолько близкие друзья, значит, должны быть в курсе. У мисс Миллер есть враги?

— Нет, откуда? — ответил ему Ральфи, совсем тихо, но Бакли услышал и кивнул.

Чарли услышал тоже, но поскольку сидел он, отвернувшись к окну, его ухмылку можно было поймать только в отражении.

— Каковы шансы, что вы его возьмете?

— Мы делаем все возможное.

Бейкер все же оторвался от созерцания ночной дороги и повернулся к нему.

— Я сам в недалеком прошлом офицер полиции, детектив. Говорите как есть.

— Тогда вы сами все понимаете, — Бакли пожал плечами и включил поворотник. — Если принять за истину, что недоброжелателей, способных поджидать её с пистолетом в руке, у мисс Миллер нет, это сделал случайный уличный грабитель. Пустая улица, одинокая девушка с дорогой сумкой…

— … и единственный шанс, что он попадется, так это при попытке продать сумку, — Чарли кивнул, и так получилось, что кивнули они с детективом одновременно.

— Действительно, ничего не меняется, — Чарли хмыкнул и наконец назвал ему полный адрес.

Алиса проснулась, когда они подъехали к дому, повернулась, не открывая глаз и поморщилась от боли, которая все равно чувствовалась, невзирая на изрядную дозу обезболивающего, полученную в больнице. Сейчас ее лицо казалось совсем юным, и отводя со лба упавшую на него прядь, Ральфи почувствовал острый укол на этот раз совести, который сразу же постарался загнать подальше.

Пока Чарли договаривал в прихожей с Бакли, чуть ли не чай ему предлагал, Ральф впервые за время своего пребывания в его доме разобрал диван в бывшей гостевой, а ныне своей спальне.

С тем, чтобы принять душ у Алисы возникли вполне предсказуемые трудности, и тем не менее из ванной она его выставила под благовидным предлогом найти какую-нибудь одежду.

Ни о чем не задумываясь и не анализирую, Ральфи подумал и пошел в спальню Чарли. В шкафу обнаружилось несколько еще приличного вида, но уже откровенно домашних футболок, проинспектировав которые, он взял с полки светлую рубашку, вроде бы даже не брендовую, чтобы Алисе не пришлось лишний раз напрягать руку.

— Как она? — владелец рубашки возник на пороге так тихо, что Паркер едва не вздрогнул.

— Попросила одежду, — Ральф продемонстрировал ему рубашку, кивком уточняя, можно ли, и Чарли так же кивком подтвердил, что да. — Ты у нас тип накаченный, ей будет удобнее.

Проявились ли это следы выпитого тремя часами ранее или Чарли устал сильнее, чем отдавал себе в этом отчет, но вид у него был осунувшийся.

— Посиди с ней пока, я чай заварю.

Им было о чем поговорить, и даже, с большой долей вероятности, стоило бы.

Но не сейчас. Пока Ральфи решил не делать попыток докопаться до причин, по которым был так доволен тем, как просто и не советуясь ни с ним, ни с ней самой, Чарли отвез Алису к себе. В конце концов, изначальный план ведь состоял именно в этом.

Когда он вернулся в комнату, она пыталась устроиться на диване, завернутая в полотенце и так странно беззащитная сейчас. Наверное, дело было в пуле. В двух пулях, если быть точным.

— Вот, держи, — отдавая ей рубашку, Ральфи тактично отвернулся, на полном серьезе сейчас опасаясь увидеть лишнее.

— Я наверное просто вырублюсь в ближайшие полчаса, — одевшись, она забралась поближе к стене, и Ральф помог ей укутаться одеялом. — Посидишь со мной до тех пор?

— Чарли там заваривает тебе чай, — Ральф сел на край дивана, застыл на секунду, прикусив губу, а потом положил ладонь на ее прикрытое одеялом колено.

Не из чувства собственности, но давая ощутить свое присутствие.

— Только без сахара. Не люблю сладкий.

Совершенно неожиданно Алиса ему улыбнулась и накрыла его руку своей, сжала совсем легонько.

— Я рада, что вы приехали. Спасибо.

— Не говори ерунды, — повинуясь какому-то необъяснимому чувству, подозрительно похожему на страх, Ральфи все же сжал ее руку и наклонился, целуя костяшки пальцев. — Чарли, кажется, вполне поладил с твоим детективом, так что…

— Паркер, — она перебила неожиданно твердо.

Так, что Ральфи поднял голову, и без очков, которые он попросту забыл надеть, взгляд у него стал более чем выразительным. Внимательный, настороженный, немного злой, отчасти нежный, и абсолютно ясный при этом.