— Поправи… ла? — сипло договорил майор и выпучил на меня глаза. — Вы женщина?!

Не удержавшись, хихикнула.

Упс!

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу!

Кстати. Кто это? Жаль, до сих пор не всё помню.

— Знаете, на самом деле неважно, кто я, — произнесла твердо. — Я не желаю вам зла и это главное. Считайте меня тайным агентом под прикрытием. Ну или просто блаженным дервишем, который за мир во всем мире, общее равенство и братство. Сейчас наша задача добраться до линии фронта по югу страны, не привлекая лишнего внимания. Займет это дня три-четыре, как раз барашков хватит, а хлеба я вам по дороге куплю, не проблема. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы государства подписали мирный договор. А там и границу можно будет пересечь.

— Мирный договор? — недоверчиво хмыкнул майор. — Сомнительно. С чего бы?

— Даже не знаю… — усмехнулась. — Но вдруг чудеса случаются? В самом деле, вы дервиши или нет? Помолитесь стихиям. Это правда помогает.

Майор насупился. Кажется, обиделся, но мне по большому счету было не интересно.

Следующие три дня мы тихо-мирно путешествовали по сельским дорогам страны, потихоньку двигаясь на восток.

Небольшой запас местных денег у меня был, как раз хватало на хлеб, а питались мужчины преимущественно баранами. Двоих в день было вполне достаточно.

Султан не подвел. До условной линии фронта оставалось меньше ста километров, когда мы заехали в один небольшой городишко и узнали, что все военные действия прекращены, а войска занимаются уничтожением разбежавшихся колдунов, чему простой народ искренне рад — больно уж мерзкая это магия, да и колдуны не раз и даже не два использовали крестьян в качестве вместилищ для этих тварей, чтобы они сумели подобраться к русским бойцам незамеченными.

Что ж…

— Дальше сами, — заявила я Саше, когда поняла, что еще пара часов езды по дороге — и будет российский пограничный пункт, где мне точно не стоит светиться, чтобы потом не мучиться объяснять, кто я и как тут оказалась.

— А ты?

— А я своим ходом, — усмехнулась. — Встретимся дома. Кстати, будут спрашивать, почему я Ева, говори, что я Евлампий. И Коле скажи. Хорошо?

— Скажу, конечно… — Саша нахмурился. — Но мне кажется, нас всё равно через менталиста прогонят. Плен, все дела. Фантастическое освобождение…

Я загадочно улыбнулась, а он осекся и его брови дернулись.

— Серьезно? Ты поставила нам ментальные закладки рунами?

— Тш-ш, — улыбнулась нагло. — Я же говорю, я — блаженный дервиш, который за мир во всем мире, общее равенство и братство. Колдуны — зло, султан — козел. Россия — чемпион!

— В смысле?

— Ой, не бери в голову. Всё, я пошла.

— Ваше императорское величество, разрешите доложить.

В кабинет императора Василия V, чеканя шаг, вошел князь Долгоруков.

— Докладывай, — устало вздохнул император, который уже вторые сутки толком не спал, согласовывая условия мирного договора с османами, которые ни с того ни с сего потребовали мира, причем в наисрочнейшем порядке, и все до единого ведомства с ног сбились, пытаясь выяснить истинную причину происходящего и найти подвох.

Но он всё не находился…

— Нашлись! — не сдержав восторга выпалил князь, кладя на стол своего государя распечатку доклада, который пришел ему с фронта буквально двадцать минут назад. — Нашлись, голубчики!

— Вкратце, — вздохнул Василий, уже не в силах смотреть на все эти бумаги. — Кто? Где? Зачем?

— Пленные! Офицеры восьмого полка! Живы!

— Та-а-ак… — уже гораздо более заинтересованно протянул император и взял в руки бумаги, начав торопливо их читать. И по мере прочтения его брови всё сильнее ползли на лоб. — Да ладно? Блаженный дервиш? Один-единственный?

— Так точно, ваше императорское величество!

— Евлампий… — хмыкнул Василий. — Любопытно… Кто у нас под таким именем из агентов проходит?

Вот тут Долгорукий смущенно кашлянул. И после того, как император поднял на него вопросительный взгляд, напряженно ответил:

— Так никого, ваше величество. Не наш это сотрудник.

— Почему?

И столько сдержанного негодования было в тоне государя, что Василий Андреевич всерьез задумался о пенсии и домике в деревне. А почему бы, собственно, и нет? Вон, вдовствующая императрица себе такое давно позволила… Чем он хуже? Собаку заведет, на рыбалку, наконец, сходит…

— Найти. Наградить. Завербовать.

Один за другим последовали невыполнимые приказы, на что князь даже не подумал возражать, предпочтя с умным видом кивнуть.

— Офицеров с почетом привезти в Москву, оказать максимальную целительскую и психологическую помощь. Семьи оповестить. К награде всех до единого представить.

Кивок. Снова кивок.

И поспешить прочь, пока император не придумал что-то ещё.

Работы и так тьма, как бы всё успеть хотя бы в этой жизни?