– Да, - кивнула Татьяна, чистя картошку.
– И где ты только такой дряни купил?

Я покраснел и развёл руками. Кажется, Татьяна поняла меня.

– Извини, - стушевалась она.
– Я как-то не привыкла к такому. Даже сейчас у нас со снабжением было лучше, чем у всех. Сам понимаешь - армия...

– Я тоже к такому ещё не привык, - кивнул я.
– Всего год назад на моём столе такой пищи не было.

– Тебе картошку пожарить?
– спросила Татьяна.

– На чём?
– хмыкнул я.
– Масла у меня нет...

– Тогда поставь на плиту кастрюлю с водой. Надеюсь, хоть соль-то у тебя есть?

Я включил конфорку, налил в кастрюлю воды и поставил на огонь.

– Посолить?

Татьяна фыркнула.

– Послушай, у меня создаётся впечатление, что ты живёшь двойной жизнью. Сам обедаешь где-то в ресторане, а нас кормишь чёрт знает чем!

– Почему?
– глупо спросил я.

– А что - правда? Потому, что картошку солят, когда вода закипит!

– Да? Не знал...
– только и нашёлся, что сказать. Не объяснять же Татьяне, что последние полгода я ничего кроме хлеба и кефира не ел. А картошку не то что варить - чистить как забыл.

– Что, у тебя сейчас действительно так трудно с деньгами?
– тихо спросила она.

– Именно сейчас нет, - как можно более беспечно сказал я и уселся на табурет.
– Видишь, колбасу купил, яйца... Недели на две хватит, а там ещё что-нибудь придумаем.

Татьяна помыла начищенный картофель и высыпала его в кастрюлю.

– Слушай, - спросила она, - в городе есть где-нибудь обменный пункт? У нас осталось немного наших купонов...

– Нашла у кого спрашивать, - пожал я плечами.
– Впрочем, вряд ли. Год назад ваши фантики ещё пользовались спросом, когда через границу все, кому не лень, возили товары. Сейчас даже проезд не окупается.

Татьяна села рядом и положила руки на стол.

– Ты уж извини, что мы к тебе так - как снег на голову... Надеюсь, долго стеснять не будем. Завтра пойдём в Центр по делам беженцев - у нас и направление есть, - где-нибудь устроимся.

– Насчёт работы - не знаю, а вот с жильём помогут вряд ли, разочаровал я её.
– Но не переживай и не бери дурного в голову - не выгоню, - пошутил я.
– Как-нибудь разместимся.

Я накрыл ладонью её руку и пожал. Хотел подбодрить, хотя сам не представлял, как мы будем выкручиваться. В Центр по делам беженцев я не верил.

Её рука под моей ладонью неожиданно оказалась холодной и каменной. Я поднял взгляд и увидел, что Татьяна напряглась. Глаза её смотрели в сторону и в никуда, а лицо медленно заливала краска. У меня ёкнуло сердце, и руки тоже стали холодными. Совсем как когда-то. Словно юность вернулась, и не было между нами двадцати пяти годов.

Дверь на кухню отворилась, и вплыла Елена, закутанная до пят в мой халат.

– Воркуете, - безразлично констатировала она и зевнула. Была она заспанной и нечёсаной.
– Что у вас тут варится?
– сунула она нос в кастрюлю.

Татьяна окончательно покраснела и высвободила свою ладонь из-под моей.

– Нам есть что вспомнить, дочка, - глухо проговорила она.

– Даже?
– В равнодушных глаза Елены отразилось удивление.
– А отец в курсе?

– Картошку есть будешь?
– вместо ответа спросила Татьяна.

– Буду. А с чем?

– С хлебом и солью, - сказал я.

Елена поджала губы. Кажется, я был прав в своём первоначальном определении - на нюх она меня не переносила.

– Если будешь - иди умойся, - приказала Татьяна, и Елена молча ретировалась в ванную комнату.

Татьяна встала и, открыв сушильный шкаф, начала выставлять на стол тарелки.

– Сейчас мы поедим, - не глядя на меня, проговорила она, - а потом ты сходи, пожалуйста, и купи капусту, лук, свеклу и подсолнечное масло. Я борщ сварю.

Но я прекрасно понял, что не только это она хотела сказать.

– Лучше сходим вдвоём, - наперекор её желанию возразил я.
– Как видишь по картошке, я не очень-то в овощах разбираюсь.

Я достал из кармана деньги и положил на стол.

– Это у тебя все?

– Пока да, - беспечно ответил я, ставя на огонь чайник. Елена была права - без масла варёной картошкой можно подавиться.

Татьяна нарезала колбасу, разложила по тарелкам сваренную картошку и позвала Елену.

И мы сели есть. Гости ели с трудом - сразу видно, что не по ним такая пища, зато я проглотил свою порцию с превеликим удовольствием. И осоловел, словно принял сто граммов.

Татьяна заметила моё состояние.

– Спасибо, - поблагодарила она, забирая деньги со стола.
– Сейчас мы с Еленой сходим в магазин, а ты, уж будь добр, помой посуду.