С другой стороны, трудно представить, во что бы превратились «Звездные войны», если бы Дарт умудрился в конце концов стать сверхчеловеком. Скорее всего, мы бы обнаружили, как этот парень в черном плаще и шлеме мечется по всей галактике в поисках материала для своей новой книги или же желая запечатлеть на картине какой—нибудь особенно красивый водопад. Не совсем понятно, правда, как бы это помогло Лукасу собрать его бесчисленные миллионы. К тому же, если именно это и значит быть сверхчеловеком, я лично предпочел бы стать тем лордом Вейдером, каким он показан в «Звездных войнах». В конце концов, быть порочным — куда забавнее!

Разумеется, моя книга оказалась бы неполной, если бы я не упомянул здесь о фильме, который по праву считается одним из лучших в жанре научной фантастики. Я имею в виду ленту Ридли Скотта «Бегущий по лезвию бритвы» (1982).

Лос—Анджелес 2019 года. И что же это за дыра! Большинство жителей Земли, за исключением явных неудачников, давно переселилось на другие планеты. Да и кто бы упрекнул их за это? В Лос—Анджелесе 2019 года все время идет дождь. К тому же иные миры привлекательны не только с точки зрения климата. Большинство работ, за которые не хотят браться люди, выполняют здесь так называемые репликанты — порождение генной инженерии, нечто среднее между роботом и организмом. Репликанты почти не отличимы от людей, однако превосходят их в силе, ловкости, выносливости и уж, конечно, в сообразительности. Репликанты были созданы в лабораториях корпорации Тирелла для выполнения опасных, тяжелых и просто малоприятных работ за пределами Земли. В этот список входят профессии полицейского, солдата, дворника и т. п.

После восстания репликантов на иных планетах — нечто вроде «Репликанты всех планет, объединяйтесь: вам нечего терять, кроме своих грязных работ!» — все представители этого типа существ изгоняются под страхом смерти с Земли. Тех репликантов, что осмелились тайком вернуться на Землю, выслеживают и уничтожают особые группы солдат. Их—то и называют бегущими по лезвию бритвы.

А убийство репликанта, как сообщает нам рекламная надпись в самом начале фильма, считается не казнью, а устранением.

И вот на Землю, смешавшись с остатками ее населения, проникают четыре репликанта — Рой, Леон, Прис и Зора. Все они относятся к модели Нексус VI, т. е. являясь лучшими в своем роде. Возглавляет их команду Рой, солдат по профессии. Дэрил Ханна играет в этом фильме Прис — девушку—репликанта, к которой неравнодушен Рой. Этой четверке удалось захватить космический корабль. Уничтожив его команду и всех пассажиров, они направляются к Земле, желая попасть в Лос—Анджелес. Зачем им это нужно? Дело в том, что в каждого репликанта при создании был вживлен специальный ограничитель жизни. Элдон Тирелл, которого можно было бы назвать «отцом репликантов», поясняет по ходу фильма, что такое ограничение было внесено из—за развития в репликантах эмоций, каковых роботам, даже такого высокого класса, иметь не положено. Однако спустя некоторое время у репликантов начинает вырабатываться эмоциональный отклик на окружающую действительность. И поскольку мало кому хотелось бы, чтобы вокруг толпились репликанты, обуреваемые эмоциями — такими, например, как ненависть к своей грязной работе и неприязнь к людям, обрекшим их на такую работу, — в каждого робота заранее был вживлен ограничитель, не позволявший им жить более четырех лет. Рой, Прис, Леон и Зора прожили уже по три года из отпущенных им четырех. И вот они прилетают на Землю, надеясь каким—то образом увеличить этот срок. Как об этом заявляет сам Рой при встрече с Элдоном Тиреллом: «Я хочу жить дольше, ты, ублюдок!»

Харрисон Форд играет в этом фильме Декарда, одного из «бегущих по лезвию бритвы». Сам он вроде как не желает возвращаться к своей профессии, но бывший босс вынуждает его к этому при помощи шантажа. Во время розысков Декард встречает девушку—репликанта, которая и не подозревает о том, кто она такая. Декард влюбляется в нее, и в итоге это помогает ему лучше понять, что представляют собой те, за кем он охотится (что не так уж и плохо, ибо, как можно понять из книги Филиппа К. Дика, легшей в основу данного фильма, Декард и сам принадлежит к этой категории). Выясняется, что репликанты по природе своей — весьма восприимчивые существа, причем как в эмоциональном, так и в интеллектуальном плане. Они ясно осознают, что все они смертны, и боятся скорого конца. Именно об этом — о неизбежности смерти — и повествует фильм Ридли Скотта.

Как бы то ни было, но все возрастающая уверенность Декарда в подлинной природе репликантов не мешает ему расправляться с большинством из них. Правда — и об этом тоже стоит упомянуть, — делается это прежде всего в целях самозащиты. Во всяком случае, окончательное преображение Декарда происходит в тот момент, когда Рой, имевший возможность убить своего врага, оставляет его в живых. Сам Рой вскоре после этого умирает, подведя итог своей жизни в одном из самых трогательных за всю историю кинематографа предсмертных монологов: «Я видел то, что вам, людям, и не снилось. Я был в том сражении у созвездия Ориона, когда корабли сгорали один за другим. Я видел, как лучи танцуют у ворот Таннгаузера. Теперь же все эти мгновения будут утеряны в вечности, как слезы под дождем. Время умирать».

В каком смысле смерть — это плохо? Причем плохо не вообще, а именно для того, кто умирает? Если говорить вообще, то смерть может быть даже благом — в противовес, например, перенаселению или как разумная предосторожность против генетических вариаций. А уж смерть некоторых конкретных людей, таких, например, как Гитлер или Усама бен Ладен, тем более может считаться благом для всего человечества. Но за исключением очень редких случаев смерть не несет в себе никакой выгоды тому, кто умирает. Напротив, принято считать, что она причиняет вред этому лицу. Так думал Рой и все репликанты, и так же считает большинство людей.

Разумеется, мы не обязаны разделять подобную точку зрения. Смерть наносит урон тому, кто умирает, лишь в том случае, если это и в самом деле колец, завершение существования данного конкретного лица. Но возможно, что все обстоит совсем иначе. Не исключено, что все мы попадем на небеса, где и будем жить вечно, наслаждаясь неземным блаженством (или не все, а только некоторые из нас). Но я лично все же склонен думать, что смерть — это конец. Если же вы принадлежите к тем счастливчикам, которые не могут поверить в это, тогда вам просто следует переформулировать вопрос: почему мы склонны считать, что завершение существования — когда бы оно ни произошло — это плохо} Почему смерть, или прекращение нашего существования, попадает в категорию негативных явлений? Если же вы полагаете, что людям и в самом деле суждено жить вечно, тогда спросите себя: если бы смерть все—таки наступила, была бы она в этом случае чем—то плохим? И если да, то почему? Мы все так воспитаны, что привыкли считать подобного рода вопросы чем—то неприличным. Ну почему бы, скажете вы, мне не сформулировать это как—то иначе — не столь прямолинейно? Но на самом деле я не собираюсь говорить о смерти только ради нее самой. Я куда больше заинтересован в том, почему жизнь — хорошая штука, а не почему смерть — плохая. Рой и прочие репликанты стремились избежать скорого конца, потому что хотели дольше жить. А в основе этого желания, без сомнения, кроется убеждение в том, что жизнь — это здорово (с чем, я думаю, согласятся не только репликанты, но и большинство людей). Смерть отнимает у нас жизнь. И если уж нам удастся выяснить, почему смерть — это плохо, одновременно мы сможем понять, почему жизнь — это хорошо. Иными словами, осознав цену того, что отнимает у нас смерть, мы в то же время поймем цену жизни, а это, в свою очередь, позволит нам хотя бы немного приблизиться к ответу на вопрос, с которого мы и начали эту книгу: в чем заключается смысл жизни?