Пришла пора начинать подготовку завершающего этапа операции. К лаборатории, где создавалось чудовищное оружие, Ладушкин решил подбираться через виварий. Виварий делился на две части. В первой, ближней, располагались животные, которые подготавливались для эксперимента, во второй, дальней, находились особи, уже зараженные болезнетворными микробами. Ладушкин по нескольку раз в день осматривал животных, готовившихся к опытам, кормил их. Дальше они выходили из-под его контроля: во второй половине вивария работали сотрудники лаборатории, одетые в специальные костюмы с масками. Корм для подопытных животных подавался в полуавтоматических вагонетках-кормушках. По полукруглой узкоколейке они подвозились к клеткам. Эти кормушки были окрашены в красный цвет. Остальные — в зеленый.

Наблюдая за доставкой корма, Ладушкии пришел к выводу, что взрывчатку можно доставить в лабораторию с помощью кормушек. Он изучил их нехитрую конструкцию. Если подстроить второе дно, то в образовавшееся пространство войдет немало взрывчатки. Кормушки доставлялись откуда-то с завода, а ремонтировались в имении баронессы, в мастерской, вместе с прочим сельскохозяйственным инвентарем. А почему бы в этой же мастерской не изготовлять новые кормушки? Баронесса охотно согласится, ведь кормушками будет оснащена и ее кролиководческая ферма.

Отто Фехнер с полуслова понял Федора Ладушкина. Он выдал баронессе его идею за свою, и та дала согласие, похвалив управляющего за разумную инициативу и расторопность.

Работу в виварии Ладушкин начинал с рассветом. И в этот день он пришел, как обычно, рано. И едва закрыл за собой дверь, как вздрогнул от резкой автоматной очереди. Ладушкин выскочил на улицу и увидел возле вивария эсэсовца. Он стрелял в подопытного кролика, каким-то образом выбежавшего из клетки. Пришли санитары, лопатой поддели мертвого кролика и бросили в цинковый ящик, крышку которого плотно закрыли. Место, где лежал кролик, и весь путь, по которому он бежал, облили специальным раствором и посыпали какой-то белой пудрой.

Старший ассистент Нушке расследовал это происшествие. Оказалось, что одна из красных кормушек сошла с рельсов и острым краем ударила в прутья клетки. В образовавшийся проем и выскочил кролик. Нушке приказал лаборанту устранить повреждение в клетке и поставить кормушку на рельсы. Лаборант возился в зараженном помещении около часа, после чего его пришлось отправить в лазарет, теперь уже как подопытного, наравне с военнопленными.

Так первый немец стал жертвой будущего «чудо-оружия» рейха.

Старший ассистент доложил о случившемся руководителю бактериологического центра, пожаловавшись на оберштурмбаннфюрера СС Грюндлера, который в целях секретности не разрешает использовать в виварии славянских рабочих.

— Мы можем погубить не одного нашего соотечественника, — заключил он.

— Я скажу Грюндлеру, чтобы направил славян, — согласился Штайниц. — Сделайте это через зоотехника. Он хорошо знает людей и подберет кого надо.

Ладушкин «отобрал» для обслуживания красных кормушек Лукашонка.

А вскоре и первая партия новых, усовершенствованных кормушек поступила из мастерской в виварий. По конструкции они оставались теми же, лишь дополнительно были электрифицированы и имели второе днище. Рабочие заполняли на кухне кормушки специально обработанным и подогретым силосом, сцепляли их в поезд, впереди поставив красные, по узкоколейке подвозили ко второй части вивария, где находились зараженные животные, и вталкивали туда, сами оставаясь на безопасной стороне. Управление осуществлялось с пульта. Нажатием кнопок можно было открывать или закрывать крышки резервуаров, подогревать остывший силос.

За процедурой кормления наблюдал один из дежурных лаборантов. Но, поскольку кормушки простаивали у клеток по нескольку часов и даже оставлялись на ночь, лаборанты следить за пультом часто поручали Ладушкину или его помощникам.

Профессор Шмидт не возражал против работы племянника у доктора Штайница, считая, что лишний глаз за ним не помешает. Он лишь строго-настрого предупредил Лебволя, чтобы тот был осторожен. Теперь, когда Юрген и Лебволь были в стенах бактериологической лаборатории, Шмидт счел, что совесть его чиста: он сделал все, чтобы страшное оружие появилось не так скоро.

Однако, Лебволь убедился, что добраться до секретов Штайница непросто. То ли Штайниц берег его как будущего зятя, то ли просто не очень доверял, только все теоретические вопросы решал с одним ассистентом Нушке, а ему, Лебволю, поручал лишь мелкие дела.

Зато Лебволя все чаще стал навещать обершурмбаннфюрер Грюндлер. Лебволь догадывался: это неспроста. И не ошибался. Оберштурмбаннфюрер решил, что между Баремдикером и заокеанским племянником профессора Шмидта, возможно, есть какая-то связь. Не исключено, рассуждал он, что Баремдикеру потребовался помощник, и потому английская разведка в срочном порядке послала в «гости» к дяде единственного племянника.