О какой-либо феноменальной удаче тут вряд ли можно говорить. Проводились длительные исследования. Кстати, расходы на эти предприятия тоже были немалые.

Другой заветный уголок подводных кладоискателей — акватории Юго-Восточной Азии. Здесь европейцы активно перевозили богатства колониальных и зависимых стран, терпели кораблекрушения и подвергались нападениям пиратов.

То же относится и к Средиземному морю, где помимо всего прочего из кладовых Нептуна случается достать даже произведения античного искусства…

Современная морская романтика с опасными приключениями, острыми переживаниями, азартом охоты за сокровищами и упованиями на госпожу Удачу связана, конечно же, не с разбоем, а с подводными исследованиями. При этом материальные ценности сплошь и рядом далеко не так привлекательны и интересны, как полученная информация: новые сведения о далеком прошлом, вести из прежних эпох.

ЭПИЛОГ

ДОБРЫМ МОЛОДЦАМ УРОК…

Английский географ Д. Харвей верно заметил: «Существующий обычай искать в книге какие-то завершающие выводы — в значительной мере того же свойства, что ожидание подытоживающего комментария к хорошей шутке или истории».

Пиратство — очень специфичное, неоднозначное, многоликое явление в истории цивилизации. Оно в значительной мере и в своеобразном искажении отражает успехи мореплавания и особенности каждой конкретной эпохи. Оно изменчиво в пространстве и времени. Поэтому вряд ли имеет смысл попытка дать ему какую-то обобщающую характеристику. Тем более что и формы его были всегда разнообразны. В своем классическом виде пиратство складывается из нескольких составляющих: человек, отвага, корысть, море, техника. Последнее слагаемое наиболее изменчиво с течением времени. В первую очередь оно определяет своеобразие этого явления для той или иной эпохи.

Появились морские разбойники в ту пору, когда возникли первые технические приспособления, позволяющие осуществлять целенаправленные плавания — сначала по крупным рекам и озерам, а затем по морям и океанам. Освоение морской стихии, требовавшее людей сильных, смелых, знающих, умелых, было сопряжено с разбоем, основанным на праве сильного (точнее — на бесправии слабого).

В конце концов, именно технический прогресс определил угасание пиратства. Новейшие средства транспорта (авиация) и связи резко ограничили возможности и масштабы морского разбоя. В XIX веке на Земле сформировалась техническая цивилизация Мирового океана, а в XX — воздушного, обволакивающего всю планету.

Почему же столь ненадежное и опасное ремесло не исчезло совсем? Почему оно сопровождает всю историю человечества?

Ответ, пожалуй, прост: по причине малой изменчивости духовной сущности человека, устойчивости отдельных типов личности, резкого социального неравенства.

Даниель Дефо привел такие слова пиратского капитана Беллами: «Мы не подчиняемся законам… Они созданы для богачей, чтобы грабить бедных под зашитой законов… А мы грабим богачей под единственной защитой своей отваги».

Однако подобный «комплекс морских робин гудов» чаще всего остается красивой фразой. Во-первых, пираты опустошают кошельки и сейфы богачей вовсе не из любви к бедным и не ради социальной справедливости, а только для собственной наживы, чтобы разбогатеть самим; одни хищники грабят других. Во-вторых, от пиратских нападений слишком часто страдают невинные и небогатые люди, а наживаются подлые и состоятельные. В-третьих, пираты помимо всего прочего запятнаны насилиями и убийствами.

Вновь приходится повторять, что морской разбой, как всякий другой, относится к разряду преступных деяний. И если он не был искоренен, причины того не только субъективные, определяемые пороками человеческой натуры, но и объективные — социальные, экономические, политические. Ведь в пиратстве были заинтересованы не только сами «джентльмены удачи», но и определенные круги богачей, политических деятелей, торговцев (избавляющихся таким путем от конкурентов), представителей многочисленных «нетрудовых» профессий — от бродяг и скупщиков краденого, трактирщиков и проституток до крупных бизнесменов.

Есть и еще один аспект проблемы. Пиратство относится к явлениям не только материальной, но и духовной жизни. Оно стало одним из элементов культуры и участвует — пусть косвенно — в формировании личности. Речь идет не о явлении, как таковом, а о его воссоздании, воплощении методами искусства и литературы.

Много ли людей в своей жизни встречалось с настоящими морскими разбойниками? Даже в периоды расцвета пиратства — сравнительно немного. А вот были и небылицы о пиратах распространялись повсеместно. Когда в XVII веке появились первые записки, сочинения пиратов и книги об их деяниях, читающая публика восприняла это с большим интересом. Ну а когда стали тиражироваться соответствующие художественные произведения, успех пиратской тематики стал очевиден.

Впрочем, пиратам «не повезло» ни в художественной литературе, ни в научных исследованиях. Несмотря на остроту коллизий (или даже из-за нее), образы героев-бандитов слишком примитивны; преобладают типажи злодеев-бармалеев или благородных головорезов. В то же время пиратство практически никогда не анализируется как неотъемлемая составная часть технической цивилизации, имеющая глубокие экономические, социальные и психологические корни.

Наконец, упомянем еще о нравственном, назидательном аспекте проблемы. Тут вроде бы все предельно ясно. Образы пиратов выступают как воплощение темных сатанинских сил, как исчадия зла и порока. На их фоне особенно яркими, светлыми выглядят положительные герои. Или другой вариант: изгои капиталистического общества объединяются в пиратское братство, в революционную вольницу, анархическую коммуну наперекор убожеству и несправедливостям алчных буржуев.