Стало быть, летающим охотникам за мухами и прочими насекомыми нужна еще более быстрая реакция. Скажем, сокол-чеглок, чтобы поспеть за стрекозой, должен быть исключительно быстр. Однако наряду с тренировкой, природной скоростью, он использует и еще кое-какие хитрости. Например, замечено, что чаще всего птицы охотятся за насекомыми либо рано утром, либо на склоне дня.

А знаете почему? Да потому, что в это время суток уже не так жарко, как днем, даже летом. А насекомые — существа холоднокровные, с уменьшением температуры окружающего воздуха понижается и скорость их реакции. Птицы же — теплокровные, у них постоянная температура тела. Отсюда и успех охоты на склоне дня.

Впрочем, и холоднокровные хищники тоже не лыком шиты. Взять, например, крокодила. Собираясь поохотиться на водопое, он сначала долго лежит на самом солнцепеке, разогревая свою кровь. И накопив соответствующий запас активности, медленно — подчеркиваю, медленно — сползает в реку. Дело в том, что многие теплокровные животные, напротив, не воспринимают слишком медленные движения, позволяя тем самым крокодилу подкрасться к ним на расстояние броска. И вот тут он включает свой тепловой аккумулятор. Один бросок — и жертва поймана острыми зубами. Так антилопа гну расплачивается за свою привычку воспринимать лишь быстрое движение.

Большая белая акула тоже относится к хладнокровным хищникам. Но поскольку ее основная добыча — тюлени и морские львы — являются теплокровными животными, то акуле, чтобы поспеть за ними, пришлось приспособиться. Специальные сосуды гонят теплую кровь из глубины организма непосредственно к самым глазам хищницы, обогревая их. И акула неплохо видит даже в воде. Ну а поскольку гидродинамика ее совершенна, то ей достаточно сравнительно небольших мускульных усилий, чтобы развить приличную скорость и ухватить свою добычу острыми, словно бритва, зубами.

Так что беспечные ныряльщики порой и не подозревают, что их смерть только что проскользнула мимо. Акулы довольно разборчивы в еде, и на ныряльщиков, особенно в прорезиненных костюмах, нападают лишь в крайнем случае.

В общем, получается, что конфликт охотника и жертвы — это зачастую также итог разного восприятия времени. У медлительной черепахи нет никаких шансов убежать; и она прячет свое тело в прочном панцире. Зато она проводит свою жизнь в покое, неспешно пожевывая травку. И, наверное, поэтому может прожить столь долго.

Универсальный показатель метаболической скорости реакций в организме — ритм сердцебиения. Сердце колибри, например, бьется с частотой 1200 ударов в минуту. А потому птичка может махать крыльями так быстро, что человеческий глаз их попросту не видит. Ленивец же четыре пятых своей жизни проводит во сне. Зато и живут они по-разному — колибри не больше го-да-двух; ленивец — несколько десятилетий.

Кроме того, ленивец может позволить себе переваривать съеденное целый месяц. Колибри же с трудом переживает без еды несколько часов ночной прохлады. Она бы вообще скончалась к утру от голода, если бы не спасительный холод. Он замедляет скорость метаболизма, и колибри доживает до утра.

Кстати, если бы у нас была такая скорость метаболизма, то человеку пришлось бы съедать ежедневно по 45 кг сахара. Но и это вряд ли спасло бы нас. Дело в том, что при таком сумасшедшем ритме приходится, чтобы не перегреться, отдавать много тепла в атмосферу. А при большой массе это не так-то просто. И кровь в нашем организме скорее всего попросту закипела бы…

Зато в охлаждении есть свой плюс. Как известно, некоторые животные спокойно впадают в спячку в холодное время года. И даже такое огромное животное, как медведь, ухитряется при этом доживать до весны только за счет подкожных запасов жира.

А некоторые виды лягушек, черепах и рыб вообще попросту замерзают во льду, а по весне оттаивают как ни в чем не бывало. И зима проходит для них незаметно, словно она длится всего несколько минут.

Сможет ли человек когда-нибудь устраивать себе такие перерывы в жизни? Трудно сказать. Пока что опыты по замораживанию млекопитающих идут не очень успешно. Так, скажем, удалось оживить после замораживания собаку. Но она прожила всего несколько часов. При замерзании вода, превращающаяся в лед, увеличивается в объеме и разрывает стенки клеток.

У тех животных, которые переносят замораживание безболезненно, есть свой своеобразный антифриз — сахароза. Она и не позволяет замерзнуть, превратиться в лед жизненно важным органам — например, сердцу. Ученые ищут способы замораживания подобным же образом и теплокровных животных. Но как уже говорилось, успехи пока весьма относительны.

Поскольку температура человеческого тела, как и прочих теплокровных, практически все время одинакова, то на скорость химических реакций в организме влияют в основном химические ускорители. Во время стресса адреналин, выбрасываемый в кровь, заставляет сердце биться ускоренно, а мысли бежать быстрее. А в итоге нам кажется, что в минуту опасности секунды тянутся гораздо медленнее.