– Следовательно, мы имеем генетическую информацию, полученную при этих арестах? – спросил «Пугало».

Барейль покачала головой.

– В ходе каждого ареста он платил дополнительный сбор за то, чтобы вся информация из его файла, кроме самой основной, была стерта.

«Пугало» презирал Англо-Испанцев. Пустые люди, существующие лишь ради денег. У них на все цена назначена.

– На период до получения им разрешения на торговлю у нас нет ничего, – сказала Барейль. – Ни сведений о рождении, ни контрактов на работу, ни сведений об образовании. Он будто из ниоткуда появился.

– Следовательно, он заплатил за то, чтобы начать новую жизнь, и позаботился о том, чтобы аресты никак не связали его с его прошлым, – сказал «Пугало». – Однако вся эта жизнь напоказ и столкновения с законом не похожи на стиль жизни шпиона. Так что же он делал с этой информацией об оперативниках разведки Срединного Царства и зачем он сделал так, что Куклы ее перехватили?

«Пугало» двинулся вперед, приглядываясь к снимкам, сделанным при арестах.

– Пока мы этого не знаем, – ответила Барейль. – Однако у меня есть еще одна возможная зацепка. Один из наших политкомиссаров в консульстве Союза в Свободном Городе наткнулся на донесение, о котором ему не было сообщено, в котором упоминался Архона. Встреча. Правда, мы не знаем, тот же самый это Архона или нет.

У политкомиссаров был полный допуск ко всем записям, сообщениям и приказам, издающимся нацией-клиентом. По большей части это обычно простая болтовня, которую пытаются скрыть от слежки. Мелкие, ничего не значащие предательства, которые редко доходили до уровня «Пугала». Но майор Барейль – не тот человек, чтобы выдавать ненужную информацию.

– Этот Архона встречался с майором Иеканджикой, – сказала она.

– И?

Голографический дисплей поделил изображение надвое – на одной половине были учетные документы военной академии Союза в Хараре, на другой – учетные документы личного состава военного флота Союза.

– Майора Иеканджики не существует, – сказала Барейль. – Клан Иеканджика был политически влиятелен и представлен в военных кругах одно-два поколения назад. Однако в 2470-х семья угасла, и фамилия была забыта. В списках флота нет служащих с фамилией Иеканджика. Последний из семьи Иеканджика окончил академию в Хараре пятьдесят пять лет назад.

У «Пугала» не было ни сердцебиения, ни адреналина, ни гнева. Он знал, что такое лояльность, и знал, что нарушение лояльности является оскорблением. Здесь нет очевидных признаков нарушения лояльности, однако есть некоторые причины, по которым нация-клиент могла бы использовать ложные имена или скрывать действующих офицеров от глаз своих покровителей.

– Один из граждан нации нашего клиента с согласия консульства клиентской нации живет под вымышленным именем, – сказал «Пугало».

– Похоже на то, – согласилась Барэль.

– Следовательно, пришло время мне пообщаться с этим Архоной и этой майором, появившимися из ниоткуда.

Даже с роботами в качестве помощников у Мари ушло восемьдесят шесть часов на то, чтобы изготовить шлюзовую камеру высокого давления. Что самое худшее, даже на фоне того, как строить шлюзовую камеру в пентхаусе роскошного отеля, так это то, что одной из стенок этой камеры должно было стать окно, отделяющее их от океана.

Роботы доставляли с яхты новое оборудование и материалы. Двутавровые балки, чтобы сделать упор между камерой и противоположной стеной. Полосы легированной стали, чтобы укрепить окно вокруг стыка с камерой. Герметики для работы при высоких давлениях, сварочное оборудование.

Место соединения камеры со стеклом беспокоило ее больше всего. Она применила «умные» клеющие составы и биомеханику, чтобы сварить металл со стеклом, и дифракционная рентгеновская установка не обнаружила разгерметизации. Вероятно, это означало, что ее нет, однако данный проект был очень рискованным. Если в шве будет слишком много огрехов, а тут и один – очень много, вода океана под давлением в тысячу атмосфер ринется внутрь, в жалкие четыре атмосферы пентхауса.

От дель Касаля в такой работе по большей части толку не было. Здесь его умения не требовались, однако его присутствие являлось частью легенды. Одно у него получалось хорошо, это приносить ей виски. А виски в «Гранд Крестоне» был превосходный.

– Merde, Фока, – сказал электронным голосом Стиллс. – И что ты до сих пор никак не закончишь?

– Я закончу, когда закончу, – ответила Мари. – Ты, может, и переживешь взрывное повышение давления, а вот я и доктор – нет.

– Долбаные недостатки.

– По крайней мере, у меня только один.

– Архона выбрал вас за отсутствие недостатков, – предположил дель Касаль.

Мари оглядела доктора.

– Ага, точно.

– Вы знаете Архону лучше нас, мисс Фока, – сказал генетик. – Предположительно, он точно так же лишен недостатков. Как вы думаете, эта его схема сработает?

– Что? Фока уже раньше работала с этим неженкой? – спросил Стиллс.

– Немного, – сказала Мари, глядя на показания рентгеновской установки, проверяющей шов. – Он несколько раз нанимал меня в качестве защиты, но до нынешнего момента не пользовался моими талантами по полной программе.