— Готово. Артем, шевелись!

Артем появился из дверей с развязанным шнурком на левом ботинке и коркой хлеба в руке — явно проспал завтрак.

— Иду-иду, — промычал он с набитым ртом.

Лагерь Железных располагался к юго-западу от Вязьмы, на землях рода. Два месяца тренировок с инструкторами, доступ к арене и тренировочным Зверям, полное обеспечение. Наталья организовала приглашение для троицы через семью.

Прощание вышло коротким. Все мы знали, что встретимся вновь.

— Не забудь про свои тренировки по особой методике, — сказала Наташа, уже стоя на подножке экипажа.

— Да! — крикнул Артем из окна. — Будет обидно, если мы тебя побьем, когда вернемся, потому что ты решил быть нетакуськой!

— Не забуду, — улыбнулся я.

Она кивнула и исчезла внутри. Катя, последняя, задержалась на секунду, посмотрела на меня и коротко улыбнулась.

Дверца захлопнулась, и извозчик тронулся. Экипаж покатился по дороге, слегка подпрыгивая на неровностях мощеного двора, миновал ворота и повернул на тракт. Секунду было видно, как мелькнула за поворотом крыша экипажа, потом деревья закрыли обзор.

Вот и все. Два месяца без четверки, без Вирра, без Симеона, Светы, Ильи, Алены — все разъехались по домам. Только пустая академия, камень Духа и двадцать четыре часа в сутках, каждый из которых я намерен был использовать.

Развернулся и пошел обратно.

Академия в июне выглядела иначе. Коридоры, которые еще неделю назад гудели голосами, опустели. Столовая работала в сокращенном режиме, а на главной площади, где осенью, зимой и весной подчас толкались сотни студентов, расходясь по другим корпусам на занятия, теперь можно было встретить двух-трех человек за целый день.

Остались те, кому некуда было ехать, те, кто предпочитал тренироваться в одиночестве, и те, кто, как мои ребята, банально не мог заплатить за билет до дома. Впрочем, Нина, Слава и остальные нашли свой ритм, и я был за них спокоен.

Заглянул к ним в день отъезда четверки, убедился, что все в порядке, обменялся парой слов с Ниной. Она, как обычно, ничего лишнего не спрашивала, только посмотрела внимательно и кивнула. У нее уже скоро должен был начаться экзамен на полноценное поступление, который девушке придется проходить в Вязьменском владении, так что она активно готовилась и тренировалась.

Для меня же лето означало одно.

К отъезду ребят я успел продвинуться до шестнадцатой позиции Тела Духа. Оставались четыре позиции до двадцатой, которая будет означать среднюю стадию Тела, и каждая из них будет чуть сложнее предыдущих.

Я начал тринадцатого числа, на следующий день после отъезда четверки. Закрылся в комнате, положил на стол запас еды, задернул штору и достал из сейфа камни Духа.

Семнадцатая позиция: грудные мышцы и ключицы. Шесть дней.

Здесь пришлось тяжко. Энергия путалась с Искрой Звездного, которая сидела в центре груди, и приходилось раз за разом перенаправлять поток в обход. Искра пульсировала, когда Дух проходил рядом, откликалась на него, притягивала, и мне требовалась вся сосредоточенность, чтобы не дать потоку уйти не туда. К концу третьего дня вымотался настолько, что уснул сидя на полу, привалившись спиной к кровати. Проснулся через четыре часа от голода и продолжил.

Восемнадцатая — Плечи. Пять дней.

Здесь было проще в том смысле, что Искра не мешала. Но мышечная масса плеч оказалась неожиданно большой, и энергия ложилась тонкими слоями, каждый из которых надо было закрепить, прежде чем класть следующий.

После завершения я спал шестнадцать часов, проснулся, влил в себя за раз пару литров холодной воды и пошел в столовую. Повариха, пожилая женщина с красными от пара руками, посмотрела на меня с профессиональной жалостью и положила двойную порцию каши без лишних вопросов. Я съел все и попросил добавки.

Девятнадцатая: шея, трапеции, основание черепа. Четыре дня.

Участки были меньше, и пропитка пошла ровнее, но близость к мозгу добавляла неприятное ощущение давления в затылке, которое не отпускало до самого конца. Я подумал, что, наверное, так себя чувствует человек, которому медленно надевают на голову слишком тесную шапку. Железную шапку.

К двадцатой я подошел тридцатого июня. Камней Духа оставалось все меньше, но пока что вполне хватало, тем более что растягивание времени для меня было критичнее растягивания ресурсов.

Двадцатая была особенной, как и десятая. Череп и лицевые мышцы — последний рубеж средней стадии Тела. Для нее понадобился еще один малый камень Духа. Я достал его из тайника, повертел в пальцах.

Позиция отняла семь дней. Не потому, что была сложнее физически, а потому, что требовала другого качества контроля. Энергия должна была лечь на крайне небольшие и чувствительные зоны, так что нельзя было ошибиться ни на миллиметр.

Я работал с закрытыми глазами, сидя на полу, и мир сузился до размеров моей собственной головы. Каждый изгиб кости, каждый выступ, каждый шов между пластинами. На третий день поймал себя на том, что разговариваю с собственным черепом, мысленно уговаривая его принять энергию. Если бы кто-то сейчас заглянул в мою комнату, то увидел бы грязного, небритого парня, сидящего на полу с закатившимися глазами, и непременно побежал бы за лекарем.