— Нет, — отрезал хозяин. — Не трогай его. Пока что. Таланты, способные чинить такие артефакты, на дороге не валяются. Но и спускать с него глаз нельзя.

Аристократ сжал монету в кулаке.

— Присматривай за ним, Николас. Я хочу знать, что он будет делать в Академии. И кто попытается его завербовать.

— А если он станет помехой?

— Тогда мы решим этот вопрос. А пока… пусть живет. Он может стать полезной фигурой на доске. Или опасной. Время покажет.

— Будет исполнено, милорд. Проекция мигнула и погасла. Хозяин кабинета остался один. Он подбросил золотой ален в воздух и ловко поймал его, глядя в темноту угла, где снова ожил черный куб.

— Арден… — тихо произнес он, пробуя имя на вкус. — Поглядим, кто ты такой.

Сборы заняли не больше часа, хотя Салверу это время показалось вечностью. Он с тяжелым сердцем покидал дом, в который вложил столько сил. Мастер то и дело возвращался в мастерскую — то зачем-то пытался прикрыть выбитое окно куском мешковины, словно это могло защитить теперь уже абсолютно пустую комнату, то проверял, не закатилась ли какая деталь в угол, где еще час назад стоял его верстак. Мне пришлось буквально за руку выводить его на улицу.

К полудню мы прибились к большому торговому обозу, идущему на север. Нам повезло, купец, пожилой мужчина с цепким взглядом, искал дополнительную охрану, а вид двух мужчин при оружии внушал доверие. Мы сторговались всего на один золотой за место для нашей телеги, при условии, что в случае нападения мы встанем в строй защитников.

Я сразу оговорил один нюанс: мне нужно было ненадолго отлучиться в деревню Виллин. Пришлось уговорить купца одолжить мне одну из запасных лошадей каравана. Старик поворчал для порядка, но согласился — в качестве гарантии, что я не сбегу с животным, у него в залоге оставалась наша повозка с инструментами. Да и обоз двигался медленно, как жирная гусеница, так что всаднику налегке ничего не стоило нагнать его за пару часов.

Визит к матери вышел коротким. Она постарела, но держалась крепко. Я не стал устраивать долгих сцен — это было бы лишним. Просто убедился, что она здорова, и оставил денег. Не целое состояние, которое могло бы привлечь деревенских завистников, а сумму, которой ей хватит на год спокойной жизни.

— Я буду присылать весточки, — пообещал я, садясь в седло. — И помощь тоже.

Она лишь кивнула, провожая меня беспокойным взглядом. Я сделал то, что должен был.

Вернувшись к каравану, я пересел в телегу. Крамм остался далеко позади. Впереди нас ждала столица. Для Салвера это был шанс создать мастерскую на новом месте. Для Лиссы — возможность открыть настоящую сыскную контору, где ее талант к деталям станет профессией. А для меня столица означала еще и Академию. Место, где хранятся знания этого мира, и куда мне нужно попасть во что бы то ни стало.

Монотонный скрип колес и дорожная пыль действовали усыпляюще. Салвер, обнимая ящик с любимыми инструментами, дремал, а Лисса с любопытством разглядывала пеструю толпу попутчиков, то и дело щелкая затвором своего фотоаппарата. Казалось, что самое сложное уже позади, и впереди нас ждут две недели скучной, безопасной дороги.

Мы ошибались.

Внезапный крик мужчины в середине каравана прервал наше безмятежное путешествие…

— Воры! Обокрали! Держи их!

Истошный вопль разорвал дорожную скуку, словно удар хлыста. Караван, который еще секунду назад лениво полз по тракту, мгновенно встал.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Рука привычно нырнула под плащ, пальцы сомкнулись на рукояти меча. Салвер, дремавший рядом, открыл глаза и одним слитным движением подтянул к себе арбалет. Щелкнул взводимый механизм.

— Началось, — буркнул наставник, оценивая обстановку. — Крики в центре, у богатой повозки.

Кричал купец Гальт, плотный мужчина в дорогом, но запыленном кафтане. Вокруг его телеги уже собиралась толпа, там были охранники, возницы и просто любопытные.

— Лисса, сиди в телеге и не высовывайся, — бросил я на ходу. — Салвер, пошли проверим.

Мы протиснулись среди зевак и вышли в круг света, образованный несколькими факелами. Картина была удручающей. Гальт, красный и взмыленный, бегал вокруг своей повозки, а посреди круга стоял начальник его охраны — здоровяк со шрамом на щеке по имени Брук. Одной рукой он держал факел, а другой встряхивал за шиворот щуплого паренька-конюха из соседнего обоза.

— Попался, крысеныш! — ревел Брук. — Я давно заметил, как ты крутишься рядом!

— Я не брал! Клянусь богами! — визжал парень, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла. — Я только упряжь проверить подходил!

— У господина Гальта пропала шкатулка с векселями! — Брук повернулся к толпе, ища поддержки. — Я отошел на минуту воды попить, возвращаюсь — а этот уже у полога шарит!

Толпа гудела. Люди в дороге нервные, страх за свое добро делает их жестокими. Кто-то уже крикнул: «Вздернуть вора!», и этот призыв нашел отклик.