Теперь, спустя чуть более восьми месяцев, Эйхман, казалось, был в несколько более боевом настроении. Он сказал Хёттлю, что намерен сопротивляться, но после многих лет стресса и злоупотребления алкоголем он едва ли выглядел как лидер какого-то могущественного нацистского возрождения. Лысеющий Эйхман, ростом всего 167 сантиметров, был очень худым; его лицо было костлявым, щёки впалыми и пораженными нервным тиком, к тому же и у него был неприятный и почти истерический смех. Поскольку он постоянно находился под воздействием алкоголя, большая часть его бравады, вероятно, была вызвана именно этим [13] . Хорошо, что он собирался отправиться в горы, потому что его соратники-нацисты не хотели иметь с ним ничего общего. Начальник Эйхмана, Кальтенбруннер, также скрывался в Альтаусзе и считал присутствие своего подчинённого там, мягко говоря, неуместным.

"Эйхман ворвался к нам, словно Тифозная Мэри, — вспоминал Хёттль, — как олицетворение всех преступлений, за которые теперь предстояло расплатиться Кальтенбруннеру и его сообщникам, как апокалиптическое напоминание об их собственных грехах". По словам Хёттля, Кальтенбруннер велел Эйхману "как можно быстрее убираться из Альтаусзе к черту" [14] .

Однако перед отъездом Эйхман решил уладить личные дела, а именно попрощаться со своей семьей, проживавшей в шале его дяди по адресу Фишерндорфе 8, в нескольких сотнях метров дальше по дороге [15] . Позже Эйхман вспоминал, как он обнял на прощание свою жену Веру и троих сыновей: "Я цеплялся за них с таким отчаянием, какое возможно только в таких обстоятельствах. Самому младшему было всего три года. Всего три — и я видел его в последний раз. Я знал, что лучший дар, который немецкий отец может преподнести своему сыну, — это дар дисциплины. И поэтому я его побил" [16] . Одетый в камуфляжную форму и с автоматом в руках, Эйхман положил юного Дитера на колени и несколько раз "спокойно и обдуманно" ударил его рукой по ягодицам. Причина этого жестокого прощания заключалась в том, чтобы внушить мальчику, что он не должен близко подходить к берегу озера, в которое он недавно упал. "Как он выл, когда моя рука поднималась и опускалась! Но, как оказалось, он больше не падал в воду" [17] . Перед уходом человек, ответственный за смерть стольких людей, преподнес своей жене средства для самоубийства и уничтожения детей. Он вручил ей четыре ампулы с ядом и сказал: "Если придут русские, вы должны их раскусить; если же придут американцы или британцы, то в этом нет необходимости" [18] . Он оставил одну ампулу и себе, хотя, по словам Хёттля, фанатичный Эйхман, скорее всего, попытался бы застрелить жену и детей, если бы его прижали к стенке [19] .

Оберштурмбаннфюрер направился в горы, чтобы присоединиться к своей команде "надежных" эсэсовцев, ждавших его в Блаа-Альме, охотничьем домике, расположенном в уединенной долине в 3-х милях к северу от Альтаусзе [20] . Однако, поскольку американская армия стремительно приближалась, Эйхман решил сократить свой кадровый состав и выплатил компенсацию большей части своих людей. С небольшой группой офицеров он затем продвинулся на 2 мили к северо-западу, к деревушке Реттенбах-Альм. Хотя группа спустилась примерно на 1.000 футов, их новое место было гораздо более уединенным [21] . Именно в этот момент эсэсовцы поняли, что как бы они ни углублялись в Альпы, им будет гораздо безопаснее избавиться от самого токсичного члена группы — самого Эйхмана.

По иронии судьбы, первым опасения высказал человек не менее токсичный, чем Эйхман — гауптштурмфюрер СС Антон Бургер, комендант концлагеря Терезиенштадт с 1943 по 1944 год, до этого служивший в Освенциме [22] . "Мы обсуждали ситуацию, — сказал Бургер. — Мы не должны стрелять по англичанам или американцам, а русские сюда не доберутся. Вас разыскивают как военного преступника, а нас нет. Если вы уйдёте и назначите другого командира, то окажете большую услугу своим товарищам" [23] . Их лидер не мог не согласиться, и после выпитого на прощание шнапса Эйхман отправился на север в сопровождении своего адъютанта, оберштурмфюрера СС Рудольфа Яниша.

Несмотря на убедительные слова Эйхмана, сказанные Хёттлю о ведении собственной личной войны, он и Яниш, должно быть, быстро поняли, что находиться в горах в форме СС было безрассудно. В результате оба решили сменить форму и даже личности, и так оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман стал более скромным обер-ефрейтером (капралом) Люфтваффе Бартом [24] . Они совершали пешие походы по горам, и Эйхман много лет спустя вспоминал, как видел там множество диких животных, включая косуль, серн, лис и зайцев. Он писал:

Таков был масштаб самообмана Эйхмана. Он будет продолжать отрицать свою роль орудия уничтожения людей до конца своей жизни. Но пока что ему нужно было спасти свою шкуру. "В любом случае, теперь я был добычей, — признавал он. — Дичью. Не защищенной запретом на охоту "не в сезон"" [25] .

В Альтаусзе оставшиеся нацисты готовились к прибытию американцев. Некоторые, такие как хитрый Хёттль, решили остаться, но другие, как Эйхман, предпочли скрыться в горах. Самым известным из них был Эрнст Кальтенбруннер, глава RSHA с января 1943 года. Созданное Гиммлером в 1939 году, RSHA объединило три полицейских подразделения нацистского государства, включая гестапо (нем. Gestapo, сокращение от Geheime Staatspolizei — "тайная государственная полиция"), уголовную полицию и СД, в которой служил Хёттль. Задача RSHA заключалась в выслеживании и аресте всех врагов государства, прежде чем передать их в систему концлагерей. Поскольку к этим врагам относились также евреи проживавшие в Германии и на оккупированных территориях, RSHA сыграло решающую роль в осуществлении "окончательного решения еврейского вопроса" [26] . Благодаря усилиям Эйхмана, деятельность RSHA оказалась чрезвычайно эффективной.

Таким образом, Кальтенбруннер был одним из главных преступников, в том числе и как начальник Эйхмана. Высокий, ростом 201 см, коренастый 41-летний мужчина даже внешне напоминал закоренелого преступника: лицо изрытое оспинами, тонкие губы сжаты в жестокой гримасе, и шрам, тянувшийся от левого уха до рта. Одно лишь его присутствие рядом вызывало у многих чувство тревоги. "Его маленькие, проницательные карие глаза были неприятны, — писал один нацист, — они смотрели пристально, как глаза змеи, стремящейся обездвижить свою добычу… С первого момента [встречи] мне стало от него не по себе" [27] . Несмотря на отталкивающую внешность, с Кальтенбруннером в Альтаусзе находилась его любовница, 24-летняя голубоглазая блондинка графиня Гизела фон Вестарп [28] , родившая от него близнецов, Урсулу и Вольфганга, появившихся на свет в деревенском коровнике 12 марта [29] .