— Что-что-что… что произошло, пока меня не было? Господин… Сань… Северов. Господин Северов.

— А?

Шизука прокашлялась.

— Я н-наверное обязана принести извинения за своё вчерашнее… за свои вчерашние…

— Уроки самообороны?

— Да… Я вела себя недопустимо по отношению к человеку Вашего ранга, и…

— Да ладно тебе. — Он нагло ухмыльнулся. — Ты же ничего не знала ни о моём ранге, ни обо мне, ну и скажу по секрету, я был не против, — и невозмутимо подвинул к ней миску. — А теперь — ешь.

Шизука моргнула. Посмотрела на рис.

— А поцелуй… — вырвалось у неё НЕВЗНАЧАЙ. — ОЙ!

Юный Северов хмыкнул:

— Как понимаю, это вышло спонтанно, не бери в голову. Поправляйся, — после чего кивнул, поднялся и направился на кухню.

— С-спасибо.

— Да пожалуйста. — И он закрыл за собой дверь.

В комнате стало тихо, но ненадолго.

— Мэй, — деловым шёпотом позвала Шизука.

— М?

— Рассказывай всё, что я пропустила. И не вздумай привирать, у тебя уже уши краснеют.

— Да что рассказывать… — Мэй неловко хихикнула. — Ну… наставница виделась с НИМ ночью. То есть он к ней приходил! В смысле — по делу! А утром мы пришли сюда, решив, что он тебя украл. Но это оказался не он. В общем… потом ещё кое-что, ну и он отправил в Канцелярию горилл, а после пленил главу Тайной Канцелярии, Лорда Гу Бэшаня, он сейчас спит во дворе у колодца…

— Так, гориллы, спящий Лорд под забором, ясно-понятно, обычное утро, — нетерпеливо отмахнулась Шизука. — Ты главное говори. Почему ты красная с того момента, как он вошёл?

Мэй молчала. Потом смущённо посмотрела той в глаза:

— Мы с Юккой теперь его невесты. Это… это была цена за твоё спасение. Он хотел меня, Юкка вызвалась сама, ну и… вот.

— НЕВЕСТЫ?! — взвыла Шизука и тут же зашипела, схватившись за рёбра. — Обе?! Пока я валялась в подвале, вы тут… вы тут ЗАМУЖ повыходили?! Без меня?!

— Тише ты! Это не то, что ты…

— Я его, значит, грудью грела, целовала, а замуж Юкку с Мэй?! — Шизука негодовала. — Где справедливость, я спрашиваю?! Кто из нас показывал ему удушение?!

Из кухни раздался мужской смешок, тут же задавленный.

Шизука и Мэй переглянулись.

— Он всё слышал, — тихо сказала Мэй.

— Ещё бы не слышал, в таком маленьком доме, — ответила Шизука, а затем ОЧЕНЬ ГРОМКО добавила: — Это хорошо! Не придётся повторять, когда буду проситься третьей!

— ШИЗУКА!

— Что «Шизука»? Сама посуди: он же красавчик, Лорд, и целуется как бог… — она принялась загибать пальцы. — И заметь, из всех нас только у меня с ним уже было что-то серьёзное. Поцелуй. При свидетелях. Обезьяна подтвердит! Кстати, где она? Пусть засвидетельствует…

Через пятнадцать минут, съев рис и выпив чай, Шизука уже сидела, ещё через десять — спорила с Юккой и Норико, а через полчаса стало окончательно ясно: больную пора эвакуировать, пока она не выздоровела до конца! Иначе начнёт ТАКОЕ-Е вытворять!

Вот и собрались мы все на кухоньке. Я — на своей табуретке, в халате. Каэдэ — напротив, прямая, как кобыла в стойле, ой, то есть клинок в стойке. Хотя, к слову, кобылка она тоже отборная. Юкка с Норико и Мэй возле Шизуки, а сама Шизука торжественно восседала на лучшем стуле со спинкой, как маленькая побитая принцесса. И, вообще, откуда Сяо взял столько стульев?

— Значит, так, — подвела итоги Каэдэ. — Сейчас возвращаемся в дом, Шизуке нужен покой и нормальная постель.

— Возражаю, — подняла руку Шизу.

— Отклонено.

— Вы даже не выслушали!

— Я слышала уже три раза, Шизука. Ответ прежний: нет, ты не останешься здесь «долечиваться».

— Но, наставница! Тут лучший лекарь Пекина! — Шизука ткнула перевязанной рукой в мою сторону. — Он мне ступни подлатал за пять минут! А если ночью станет хуже? А если жар? Кто меня спасать будет, Вы? Вы даже рис и то ему доверили!

— Кровать в этом доме одна, — отрезала Каэдэ.

— Вот именно! — просияла Шизука. — Одна! Как-нибудь поместимся! Теплее будет… точно не простужусь. Точно-точно…

— Шизука. — Это уже хором: Мэй и, неожиданно, Юкка.

— Да ну вас.

Наблюдаю за этим балаганом с искренним удовольствием. Нет, ну а что? Во дворе спит пленный глава Тайной Канцелярии, на завтра, по моим прикидкам, назревает что-то крупное и зубастое, Мордред, небось, где-то шевелится в своей норе, а тут сидит сисястый свёрток в простыне с серьёзными глазами и торгуется за место в моей постели.