— С пробуждением, почтенный. — произнёс юноша.

Гу, глядя ему в глаза, медленно присел.

— Почему я жив?

— Пара причин, — Северов уселся напротив, на землю, скрестив ноги. — Мёртвый ты — это скандал, продолжение войны и куча всего раздражающего на мою голову. Живой ты — это собеседник. Я выбрал второе. Пока что. Дальше зависит уже от тебя, уважаемый Бэшань.

— Вот как, — прохрипел Гу. Поднял пиалу с вонючим чаем. Храбро отпил. Заварен тот был безобразно, листья ошпарены насмерть. Но он сделал второй глоток. — Тебе резон такое говорить, ведь ты сразил меня, парень. А я был лучшим учеником своего поколения.

— Верю. Сад у тебя прекрасный. — Сказано было без насмешки.

Гу Бэшань поставил пиалу. Дул ветерок, развевающий его бородку.

— Говори уже чего хочешь, Северов.

— Для начала поговорить, понять тебя, — тот подлил ему ещё чаю, по-хозяйски, как наливают гостю, а не пленному. У Гу дёрнулся глаз… ЗА ЧТО?! Но отказывать было бы неприлично, так что вновь сделал глоток, превозмогая. Малец же продолжил, — Есть пара вопросов, которые тебе не понравятся. Но отвечать, так или иначе, придётся.

— А если я не отвечу ни на один?

— Тогда выпьем весь чай, а после — я убью тебя, — и он похлопал по здоровенному чайнику.

У старика сердце замерло. ЕМУ ПРИДЁТСЯ ВСЁ ЭТО ВЫПИТЬ?! Лучше прибейте его сразу! А меж тем рассматривал Северова ещё внимательней. Совсем молодой, лет восемнадцать на вид, не больше. Не существует таких пилюль, да и техник тоже. Как он умудрился сохранить юную внешность? Более того, по информации — ему сейчас двадцать семь… Лорд в таком возрасте… действительно нечто ненормальное.

«Кто ж тебя вырастил, чудовище, и в каком саду…»

— Задавай свои вопросы, — сказал он сухо. — Но первый задам я. Имею право после нашего боя.

— Имеешь, — согласился тот. — Валяй.

Гу посмотрел на него взглядом, коим триста раз смотрел на допрашиваемых.

— Сколько тебе лет на самом деле?

Северов не отшутился как обычно, и не стал тянуть. Немного подумал, прям по-настоящему, что не мог не заметить Гу, и ответил:

— Достаточно, чтобы твой вопрос был правильным.

— Это не ответ.

— Это лучший из ответов, которые ты сегодня получишь бесплатно, почтенный. — юноша отставил свою пиалу, и что-то неуловимо переменилось. Вроде всё то же, а воздух стал другим. — Давай я теперь проясню ситуацию. Перед тобой две дороги. Излагаю обе, выбираешь одну, до того как испьём чайник. Третьей дороги «тянуть время и ждать своих» не предлагаю: своих ты не дождёшься, дом закрыт так, что твою ауру сейчас не учует даже собака с соседней лавки. Можешь проверить.

Проверять старик не стал. Уже делал это, ещё в первую минуту, по привычке, и упёрся в глухую, без единого шва, тишину. Работа была такая, что её хотелось изучить и отправить в секретные архивы.

— Дорога первая, — продолжил Александр. — в конце нашего милого чаепития я тебя убиваю. Быстро, без боли, не успеешь и почувствовать, обещаю. Тело унесу контуром в горы. В дальние, куда не ходят ни караваны, ни заблудшие путники. Поднебесная не получит ни тела, ни могилы, ни ответа — что случилось с уважаемым Гу? Ты просто перестанешь существовать как жертва, унесённая неизвестно куда и неизвестно кем, хотя, уверен, я оставил столько намёков на свою личность, что даже дурак догадался бы. Кстати, красивая, между прочим, выйдет легенда твоей смерти. Лет через тридцать поди тобой будут пугать молодых канцеляристов.

Угрозы в голосе не было. Он просто говорил это спокойно, как нечто повседневное. Старик Гу за долгую службу допросного стола знал цену такой интонации, она дороже всех.

— Сразу скажу, — добавил Северов, — первая дорога мне не нравится.

— И почему же? — спросил Гу, любопытствуя.

— Как я и сказал, ты — Лорд и твоя смерть, ещё и в столице — политический пожар. Сын Неба будет обязан ответить, границу усилят подкреплениями, Северный фронт получит лишнее напряжение. А лишнее напряжение на Северном фронте — это лишняя кровь не только ваших, но и наших. Кому она нужна? Также есть и вторая причина.

— Любопытно, — кивнул Гу, соглашаясь с первым аргументом.

— Вторая… у меня нет желания забирать твою жизнь. Ты делал свою работу, ни больше — ни меньше, я такое уважаю. Убивать человека за то, что он защищал своих людей, не стану. Оду я убил, потому что он пришёл осаждать имперский гарнизон. Братьев Хэ — по той же причине, но они оба заслужили свою смерть ещё и за поступки, а потому убил я их жестоко. На эти смерти были основания. С тобой их нет: ты сидел в столице и делал свою работу, я свою, не повезло пересечься. Вот и всё.