Шрифт:
Пуще смерти и неволи,
Как захочется на миг
Оседлать её и полем
Мчаться к лесу напрямик.
Не догонят, не догонят
Ни обида, ни печаль.
Словно жизнь, промчатся кони,
Отстучат копыта вдаль, -
Словно жизнь, промчатся кони -
Ни себя, ни их не жаль!
Где вы? Где вы, вороные,
Золотые, молодые,
Чтоб стелились по траве
Головою к голове?
Кони скачут, кони скачут
Средь неведомых лугов!
Где же ты, моя удача?
Где же ты, моя любовь?
Словно эта кобылица,
Всё исчезло без следа,
Унеслось, не возвратится, -
Только снится иногда!
Дней летящая полова.
Угли прежнего огня…
И зрачок её лиловый,
Чуть косящий на меня!..
***
Этот мир в его основе,
Где с тобой нам вышло жить,
Никогда мне, право слово,
Не хотелось изменить.
Как бы ни было нам горько,
Сердцем верил горячо,
Что и тьма темна постольку,
Есть поскольку свет ещё;
Что мучительное горе -
Тоже счастье — и одной
Их несёт на берег море
Набегающей волной.
Их слиянье нераздельно -
Так зачем же ты опять
И напрасно, и бесцельно
Их пытаешься разъять?
Неотъемлем смех от стона,
И прекрасен без прикрас
Мир, где слёзы Антигоны -
Слёзы радости для нас;
Где не знаем мы, страдая,
О страданиях своих,
Что, быть может, жизнь иная
Обретёт опору в них.
***
Дай мне гнева и любви…
Я всё просил то гнева, то любви,
Я всё молил о помощи Господней.
Дабы мой мир, родившийся в крови,
Когда-нибудь омыл её с ладоней.
И в липких находясь его руках,
Такой же, как и он, пустой и грешный,
Свой ужас заклинал я впопыхах
И страхи заговаривал поспешно.
Я говорил: как ни печально жить,
Но и во тьме есть проблески сиянья,
Что, может быть, смогу я искупить
Грех соучастья болью состраданья;
Я говорил о листьях и траве,
О красоте редеющего сада.
О птичьих стаях в мокрой синеве, -
Но здесь об этом повторять не надо…
***
Где в жизнь прорастает искусства
Жестокий и радостный сад,
Нас губит двусмысленность чувства,
Двоякость, двуликость, разлад.
Мир ясен, покуда не назван,
Но, скрывшись за словом моим,
Он форму срывает — и разом
Становится неуловим.
Напрасно, напрасно, напрасно
К нему имена мы опять,
Как ключ, подбираем — опасно
В неведомое проникать.
Вдруг там, за последнею дверью,
Что свет разделяет и тьму,
Таятся такие потери,
Которых не вынесть уму?
В ХРАМЕ
Купола ободраны на крыши
Полувека более назад.
И пылает огненный и рыжий
Меж стропил синеющих закат.
Но внутри, где пасмурно и тихо,
В ясном блеске острого луча
Все видны рука Его и Книга
На покрытых гарью кирпичах.
***
В колею струящийся песок -
Радости, разлуки и печали…
Слава богу, путь был так далёк,
Что в конце забыли о начале.
И когда опять пришли туда,
В те края, откуда убегали,
Так смотрели, словно никогда
И нигде их раньше не видали.
***
То страсть сумасбродного лета,
То осени щедрой пиры, -
Смотри же на зрелище это,
Ты лучше не видел игры.
Восторженно, жадно, устало
Смотри, не склоняя лица.
Пусть зритель уходит из зала,
Но пьесе не видно конца!
Евгений ЮШИН КУЛЬТУРА И БЕСКУЛЬТУРЬЕ (Беседа с главным редактором журнала "Молодая гвардия" поэтом Евгением ЮШИНЫМ)
Марина Переяслова.
В первую очередь, вы — поэт, а с поэтом, естественно, хочется поговорить не о чём-нибудь, а именно о поэзии. Особенно в наши непоэтические дни, когда из жизни вытесняется всё, что не имеет отношения к добыванию денег и других материальных благ. Евгений Юрьевич, какое время вам видится наиболее "оранжерейным" для существования феномена поэзии в обозримом настоящем и не очень ещё далёком прошлом?